Книга Отверженные. Последние из рода Эванс, страница 4 – Анна Дант

— Что? – насмешливо спросила, убирая кастрюлю на плиту. – Проиграл состояние ради нас? Спился ради нас? Прокрался, словно вор, у детей последнее отнимаешь.

— Последнее? А это что? – глаза папаши алчно заблестели. Резко подавшись вперёд, он ловко дёрнул за шнурок кошелька, который чуть вылез из лифа, пока я спала.

— Отдай! – воскликнула я, но папаша оттолкнул меня с такой силой, что я рухнула на тюфяк, едва не придавив Тимми.

— Последнее, говоришь? – рассмеялся папаша, трясущимися руками развязывая шнурок. – Лжёшь отцу? Выпороть бы тебя! Да времени нет.

Я смотрела, как он высыпает монеты к себе на ладонь. Если он сейчас их заберёт, то мы пропали.

— Папа, – захныкал Тимми, просыпаясь.

— Не смей! – прошипела я дикой кошкой. – Ты не уйдёшь отсюда с деньгами! Не заберёшь последнее!

Я встала и сделала шаг к печке. Дотянувшись до кочерги, замахнулась ею.

— Лили, что случилось? – Эми подскочила на тюфяке и смотрела на нас со страхом. – Что ты делаешь?

Меня охватило отчаяние и такая злоба. Я действительно была готова огреть папашу кочергой, если только он посмеет сделать шаг к двери.

— Ты не заберёшь их, – натурально прорычала, делая шаг к отцу. И рявкнула, что есть силы, – Брось их и выметайся!

И папаша, как ни странно, заторможено разжал ладонь. Монеты звонко ударились о каменный пол и разлетелись в стороны. Папаша сделал неуверенный шаг к двери, потом ещё один. Вскоре дверь захлопнулась за ним, а я устало опустилась на тюфяк, дрожащей рукой откидывая кочергу в сторону.

— Лили, мне страшно, – всхлипнула Эми, прижимая к себе Томми, который тихо хныкал и тёр глаза. – А если он вернётся?

— Ну-ка, помоги мне подвинуть стол к двери, – я решительно поднялась, хотя ноги дрожали.

Такая слабость навалилась, словно я вагоны с углём разгружала. Но всё же, собрав в себе силы, двинула стол, поморщившись от скрипа. Придвинув так, чтобы дверь нельзя было открыть, мы с Эми по очереди подёргали ручку. Не открыть, пока стол придвинут. Значит, этой ночью мы можем спать спокойно, а вот с завтрашнего дня мы будем запирать двери на засов.

— Лили, на, – Тимми, пока мы мучались со столом, собрал монеты и теперь протягивал мне их.

— Спасибо, радость моя, – улыбнувшись, забрала серебрушки и спрятала их в кошелёк.

Задув свечу, я укрыла детей и легла следом. о сон не шел. Я вздрагивала от малейшего скрипа. Боялась, что папаша вернётся и будет требовать деньги.

А ещё я никак не могла понять… Неужели отец так испугался моей угрозы? Испугался меня настолько, что выпустил из рук деньги? Странный он какой-то. Впрочем, я мало что знаю о алкоголиках и их поведении. Может, такой ступор для них в порядке вещей.

Закрыв глаза, я провалилась в тревожную дрёму. Мутные сны мешались с явью, а я не понимала, сплю ли.

А когда проснулась, долго не могла понять, ночь сейчас или утро. Отогнув край ковра, я выглянула в щель. На улице уже светло, так что пора приступать к делам. Я зажгла свечу и заглянула в кастрюлю. Каши на пару ложек, да и брезгливо как-то после папаши есть. Так что залив кастрюлю водой, чтобы каша отмокла, я разожгла печь и отодвинув стол. Сейчас, когда слабость ушла, мне это удалось без труда.

Подхватив ведро, я выскользнула из дома и глотнула свежего воздуха. Ветер немного стих, но всё равно холодно. Так что быстро набрав воды. я вернулась в дом. в тепло.