Книга Отверженные. Последние из рода Эванс, страница 37 – Анна Дант

Я каждый раз умоляла малышку не слушать, что говорит папаша. Но я видела, как истерика подбирается к девочке всё ближе. Как ей хочется броситься вон из дома. И лучше мёрзнуть на улице под промозглым дождём, чем слушать пугающий, монотонный говор папаши.

Но Эми помнила, что томми никак нельзя оставлять с папашей. Братишка слишком мал и не понимает опасности. А брать его с собой это верный способ переохладить брата.

Как я уже упоминала ранее, папаша замолкал, когда приходила я. Как только раздавался секретный стук, Эми со всех ног бежала меня встречать, а папаша кутался в одеяло и отворачивался к стене.

Я приходила с работы, развешивала мокрый плащ над печкой, стягивала сырое платье. И сидела несколько минут просто бездумно глядя в стену.

Это какая-то пытка, изо дня в день ходить в богатый дом, ступать по мягкому ковру, а затем возвращаться к голодным детям, сумасшедшему папаше и соломенному тюфяку на полу.

Иногда мне казалось, что я не выдержу. Но спасала ночь и уроки.

Я медитировала, скрестив ноги и сложив руки в молитвенном жесте прямо перед собой. Я старалась нащупать свою силу в то время, пока голос Аделаиды монотонно рассказывал о магии.

И лишь на третий день я увидела всполохи прямо перед собой.

— Поздравляю, моя дорогая, – широко улыбнулась Аделаида. – Ты её почувствовала. Теперь тебе стоит передохнуть несколько дней. Пусть твоя магия обживётся в твоём хрупком теле. Отныне ты будешь чувствовать свою силу, так что тебе необходимо время привыкнуть.

Я испуганно затрясла головой, не желая прекращать уроки. Не желая полностью погружаться в свои тревоги и заботы.

Но Аделаида качала головой. Ей было всё равно, что творится там, наверху. Главное, всё сделать правильно, чтобы из меня выросла настоящая магичка.

А там, наверху… Там папаша, сестрёнка с братом и предпоследний рабочий день перед выходным. В свой выходной я решила идти в ратушу и требовать место для Томми. А также, закупиться всем необходимым для Эми.

— Лили, а ты правда купишь мне красивое платье? – в очередной раз спрашивала Эми. Сестрёнка никак не могла улечься спать. Особенно после того, как узнала о предстоящих покупках.

— И красивое платье, и новенькую шубку, и даже ботиночки, – рассмеялась я. – У тебя будет сумочка для карандашей и мела. Будут свои тетрадки и даже специальная дощечка, на которой можно писать и тут же стирать, а потом писать заново. И заколочки я куплю, в форме бабочек или стрекозок. Чтобы закалывать тебе красивые причёски.

Эми слушала раскрыв рот. Словно это самая настоящая сказка. Впрочем, так оно и есть. Воспоминания о маме у неё уже практически стёрлись. Они превратились в прекрасный сон, такой же невероятный, как мои рассказы о новом платьице и башмачках.

Томми ничего не просил. Мой маленький братец не знал, как бывает по-другому. Он не видел других детей, не видел резных мишек и ярких зайчиков, не качался на карусели и не пробовал сладкое эскимо. Ему нечего было желать, кроме карамельного петушка.

Поэтому Томми просто прижимался ко мне и тихонько слушал мой голос. Ласково, словно котёнок, тёрся макушкой о мой подбородок, напрашиваясь на нехитрую ласку.

И я в который раз гладила, целовала и обнимала. Улыбалась, надеясь что моя улыбка достаточно искренняя. Потому что на сердце было невероятно тяжело. Этот славный малыш достоин большего, он достоин лучшей жизни.