Книга Опасный. Волшебный. Кот, страница 77 – Маргарита Ардо

Я мотнула головой.

— Нет, вам показалось.

— А вы во временные петли вы верите? В путешествия во времени? — так же заряжая светом, как фонарем, прямо в душу, спросил он.

— Имеет ли смысл говорить о фантастике?

Я пожала плечами и моргнула как можно глупее: вдруг он еще и в каком-нибудь патруле времени состоит? А Говорун-то баловался смещением времени, когда мы из источника Живой воды возвращались… Боже, я не знаю, что говорить! И что думать. Вдруг он мысли читает? Я не должна своих подвести, даже если они меня бросили…

— Вы почему-то побледнели. Как вы себя чувствуете? — мягко продолжил Святозар.

— Несчастной, — призналась я и обрадовалась, что можно сменить тему. — Как раз еду к психологу — пострадать за свои деньги.

Богатырь усмехнулся, но ничуть не едко.

— «Нет худшей бедности, чем жалость к себе. Она овладевает человеком, и он не видит ничего, кроме болезней, бед и боли», — так сказал великий суфий Хазрат Инайят Хан. Собственно эта цитата подтверждает теорию симуляции с одной стороны. С другой, ваше правильное решение: лучше потратить деньги на психолога, чем беднеть, жалея себя.

— Почему вы решили, что я жалею себя? — Я нахмурилась.

— Видимо, ошибся. — Он снова улыбнулся, раздражающе спокойный.

В голове судорожно проскакивали моменты наших приключений со Стасом и с синим котом, я их пыталась затирать, но неудачно. И всё ждала, что Святозар еще что-то скажет про время, уличит меня во лжи или в порочных связях с нечистой силой, незаконном пересечении границ между мирами и еще мало ли в чем. Но он безмятежно молчал и вел машину. Даже без музыки, словно ему и так было хорошо.

Я поняла, что это невыносимо. Зря меня Говорун сватал, с таким же и поругаться не выйдет! А какие отношения без ссор? Милые же бранятся, только тешатся… И мирятся. Я снова подумала о Стасе…

Мы подъехали к городу, и Святозар спросил:

— Вас забрать на обратном пути?

— Нет, спасибо, я сама. И вообще, наверное, задержусь. Не беспокойтесь! — выпалила я и попросила высадить возле маминого дома.

Святозар без лишних слов свернул к старому центру. А мне подумалось, что не найти никого лучше на роль «сына маминой подруги» — положительного до зубовного скрежета. Возможно, именно поэтому рядом с ним мне было как-то не очень и сильно хотелось сбежать.

* * *

Я вышла из машины и буквально взлетела на наш четвертый этаж. Едва распахнула дверь, как тетя в ситцевом халате в цветочек встала в позу.

— Своими ключами, Ева?! Не стыдно? Мы же договорились, что ключи нам оставишь! Ты тут больше не живешь, решилась так решилась — пути назад нет, имей в виду!

И я, почувствовав противоядие от приторной благости, бросилась к родственнице обниматься.

— Как я соскучилась, тетя!

Она тоже меня обняла, ворча, как старая карга:

— Спокойно! С ума сошла? Задушишь ведь! В обуви по помытому… Совсем уже!

Из моей бывшей комнаты показались братья.

— Евка, ты чего явилась? Комнату тебе не отдадим! — Один дал подзатыльник другому, они завозились, сцепившись, как молодые щенки. — Болван! Отпусти, уродец! Мама-а-а!

Семья, как много в этом звуке…

Я вздохнула, заглянула на кухню, стянула блинчик из-под тарелки на кухонном столе и, помахав всем рукой, оставила ключи на тумбочке и вышла из квартиры. Можно было теперь спокойно идти, куда собиралась: привычный баланс токсичности пополнен, отравиться чужой благостью больше не грозило.