Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 43 – Елена Романова

Я подошла к перилам, и когда Никсон спустился и поравнялся со мной, спросила:

— Это правда? Девочка родилась живой?

Он коротко вздрогнул, посмотрел на меня и кивнул. И я тоже кивнула — словно подтверждая факт того, что наши договоренности о неразглашении еще действуют.

Теперь мне придется по душам поговорить с Клодом, потому что этот разговор больше нельзя откладывать, даже если от самой необходимости меня начинало подташнивать.

— Итак, друг мой прелестный, — сказала я, застав Клода за утренней колкой дров за сараем. — У меня несколько вопросов.

— Я занят, Ив.

Он поставил полено на колоду, размахнулся и разрубил топором.

— Кто именно отвез девочку в приют?

— Я.

Бах — очередное полено разлетелось надвое.

— Ты следишь за ее судьбой?

— Да. Я заплатил, чтобы ей выделили приходящую кормилицу. Иногда я туда приезжаю. Раз в месяц ты просила у моего отца немного средств, чтобы девочка хорошо питалась.

— Он соглашался?

— Не всегда.

Бах! Бах! Бах!

Клод смахнул пот со лба предплечьем и вновь поставил на колоду полено.

— Я хочу выделить ей содержание. Достойное.

Забрать малышку я не могла решится. Ребенок — пусть он и производное от того тела, в котором я нахожусь — вовсе не мой. Я ничего к нему не чувствую. Но на данном этапе я хочу хотя бы убедиться, что он сыт, здоров и в надежных руках добрых божьих созданий. До тех пор, пока я не придумаю, куда определить его на воспитание.

Надо же…

Ребенок.

Карапуз с розовыми пятками.

Я готова работать на износ, но оставьте меня один на один с младенцем, и я дам дуба.

Я хотела начать с чистого листа.

Кто меня осудит?

Умерев в одном мире, я оказалась в местечке, пострашнее преисподней. Но кто сказал, что мне нужно это терпеть?

Все, что касалось прошлой Иветты Мэдок, не касается меня. Она — не я. На этом точка.

Барон Мэдок уже меня ждал. И его слова: «неблагодарная девчонка», «ты опозорила меня» и «уйди с моих глаз» были лишь прелюдией. Он не желал ни смотреть на меня, ни слушать. Я разом лишилась статуса «племянницы», став окончательно обузой.

Впрочем, я с самого начала не сильно рассчитывала на помощь Фердинанда.

Попробовала воззвать к его разуму, но барон лишь раскочегарился, стал сыпать проклятиями и вновь потребовал успокоительных капель. Мне не хотелось ехать в столицу пленницей, но ни один мой довод Мэдок не принимал.

Спать я легла разбитая, надеясь, что новый день не преподнесет мне новых сюрпризов.

Гвардейский лейтенант поморщился, когда солдаты закинули в воду крюки.

Он поежился, потоптался на осеннем ветру и шмыгнул носом. Давненько в Фавре не было утопленников.

— Ближе! — закричал он простуженным голосом.

После той ночи в замке Мэдоков он мучался хворями. То воспалится глаз, то на губе образуется корка — не иначе проклятие баронской земли.

А баронесса — ведьма! Точно ведьма! Худая, бледная и язвительная. Собака она костлявая — вот она кто. А смотрит так, словно хочет душу вынуть и сожрать!

— Ох, проклятье! — лейтенант испуганно вздрогнул, когда мертвеца затащили на холодную землю.

Это была женщина. И он ее знал.

— Эта служанка из дома Мэдоков. Ханна! — сказал он, отступая на шаг. — Святой престол, кто же это сделал?

И его поразило, точно молнией — это все ведьма-Мэдок! Ее проклятие! Сначала Родерик Бэзил, теперь Ханна… как бы и его самого на тот свет не унесло!