Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 179 – Елена Романова

Ее любовь — эгоистичная жажда обладания им, свободолюбивым и вольным охотником.

Но вернется-то к ней развалина…

И все-таки он был не из тех мужчин, которые сетуют на судьбу. Хромой — да. Причем сильно. И нога деформирована так, что не любой сапог наденешь. К тому же жуткие шрамы теперь украшают его спину и плечо.

Зато с каждым днем он восстает из собственного пепла, как феникс. И голова работает вновь быстро.

Но просто так вернуться он не мог. Для начала ему нужно позаботиться о безопасности Ив, ведь чудотворное его воскрешение вполне возможно не пойдет ей на пользу. Знать опасается, что она родит сына, но вполне смирилась с тем, что Фавра — этот лакомый кусок — навсегда закрепится за родом Корнуэлл. А вот дальнейшего его влияния, особенно после победы в войне с Варной, двор боится, как огня.

Корнуэлл был осторожен и расчетлив.

Но сложнее всего далось ему ожидание. Ив Мэдок, отзывчивая и страстная, была его искушением. И он страдал, быть может даже сильнее, чем от болезни. Тело требовало женщину — ее. Воздержание буквально превращало его в жестокого хищника. Он вспоминал сладкие минуты в старой деревне, на горячей печи, когда распоряжался женой, целовал и любил ее. И как же упоительно это было. Как хотелось еще.

Эта связь раздирала его и тянула точно канатом.

Любовь он презирал. Сколько женщин шептали ему: «Я люблю тебя». Он верил только в то, что менял свое положение, деньги и время на их тело, покорность и безотказность.

А с Ив он хотел обманываться. Но она уж точно не способна любить бескорыстно.

«Искать нового мужа слишком утомительно».

Пусть только попробует…

Он принял решение о возвращении только тогда, когда немного поправил дела, наладил тайную переписку с Дэймом и через него сделал несколько расчетливых стратегических шагов.

К своему стыду он осознал, что преодолеть путь до Фавры верхом несмотря на то, что дороги уже просохли, было задачей не из простых. Приходилось останавливаться и делать долгие привалы.

И даже в самой Фавре, у старой фабрики Мэдоков, он велел спешиться.

— Но ведь осталось совсем немного до дома, — растерянно произнес Клод.

— До моего дома — да, — бросил Кристиан, проходя во внутренний двор и усаживаясь на булыжники, оставшиеся от разрушенной стены. — Помоги стянуть сапог… И дай флягу.

Он ощущал легкое раздражение. Вернее — дискомфорт.

Ив была рядом. Так близко, что его сердце начинало биться чаще, стоило только подумать о ее нежные мягких губах, блестящих волосах, хищной улыбке и остром, вдумчивом взгляде.

Лучшая из женщин…

— Говорил же я вам… Вы загоните не только себя, но и лошадь…— начал бубнить Клод, привязав лошадей.

Он вручил Кристиану флягу, опустился перед ним на колено и помог стянуть сапог.

— Вы и так хромой. Хотите еще и гангрену?

— Не читай мне нотаций. Ты торопился не меньше, — хмуро ответил Кристиан.

На самом деле он думал только о предстоящей встрече. И как сильно погряз в собственных чувствах. Впервые в жизни влюбился (как же он ненавидел это слово!). Но что мог дать ей теперь, кроме своего шаткого положения? Себя?

И тут вдруг раздалось позади:

— Лошадки, мама!

А потом залаяла собака, и Кристиан обернулся, услышав одновременно возглас Клода: «Ив!»

Сердце разбилось о ребра.

Кристиан Корнуэлл просто поднялся и замер, глядя на нее — уверенную в себе, хорошенькую и беременную Ив, щеки которой горели румянцем, а глаза блестели энергией жизни.