Книга Новая хозяйка старой фабрики, страница 154 – Елена Романова

— Я щедро заплачу каждому, кто поможет возчику! — крикнула я людям императора.

То были сплошь верные мечу вояки, коих никакая работа не заставила бы слезть с коня. Но деньги — пусть из рук ведьмы — меняли мировоззрение по щелчку пальцев.

Сани вскоре вытащили из снежного плена, но, как нарочно, мы сбились с пути. Пришлось петлять почти до самого вечера, пока мы не вернулись на дорогу и выехали к одинокой деревушке. Уже к тому моменту я понимала, что время ушло. Кристиан писал, что приедет всего на один день.

Даже загнав лошадей, я не успела бы к нему.

Меня ввергало в полнейшее отчаяние, что при всей своей стойкости, его горячий темперамент будет требовать свое. Кристиан жил страстями и всегда брал желаемое.

— Надо остановиться, — сказал возчик. — Если ночью начнется метель, мы погибнем.

Желание продолжить путь горело так сильно, что я всерьез раздумывала рискнуть всем и даже жизнью. Но, хвала небесам, я не утратила последние крупицы рациональности и рассудила, что терять жизнь ради короткой встречи — непозволительная глупость.

Мы отыскали деревенского старосту, и нас взяли на постой. Мне досталась довольно крепкая изба. Хозяева — сухонькая старушка и седой старик — приняли меня тепло и выделили не угол даже, а привилегированное место на печи.

Это был мой первый опыт такой ночевки — в прошлой жизни я и в деревне-то никогда не была.

Печь была огромной, а на ней за шторкой располагалась лежанка — под самым потолком. Старики пригласили за стол. Накрыли из того, что осталось от ужина. Каша из закисшего зерна оказалась на удивление вкусной. И, конечно, меня угостили сбитнем на меду.

И я разомлела окончательно. Привалилась спиной к стене, согреваясь. И тут в избу постучали — требовательно, словно с обыском.

Меня, разумеется, к дверям не пустили. Я услышала, как в сенях забасили мужчины. Минуты три я слышала их голоса. Потянуло холодом, а после в избу вошел некто — плащ на нем был добротный, тяжелый, по погоде. Крепкие руки были затянуты в толстые перчатки из светлой кожи.

Скинул капюшон — снежинки полетели на пол. Взглянул прямиком на меня — до остановки сердца.

— Здравствуй, жена.

Хозяйка взяла у него верхнюю одежду, засуетилась у стола. А он спокойно переступил через лавку, сел напротив меня.

А у меня — впервые в жизни — не было ни слов, ни мыслей. Я не гадала, как он оказался здесь. Я просто вся горела под его взглядом.

Ел он молча. Глаза — темные, как два омута — блестели в свете свечи.

А старики что-то выспрашивали — мол, «как же вы добрались, господин?», «Супруга ваша так замерзла и говорить, видимо, сил нет», «Спать бы вам, да отогреть молодую».

Отогреть.

Руки у меня задрожали.

Я глотала сбитень, хмелея, но уже была изрядно пьяна только от присутствия рядом Кристиана Корнуэлла. А он спокойно поел, поблагодарил хозяев, оставив несколько монет, вымыл лицо и шею, а потом только наклонился ко мне близко-близко, касаясь колючей щекой моих волос.

— Пошли спать, Ив. Я устал. Завтра поговорим, сейчас не до этого.

Мы были не дома, не в собственной спальне… не одни, в конце концов. Но, когда я забралась на лежанку, Корнуэлл уложил меня под себя и принялся целовать.

В тишине избы, где из всех звуков было только завывание ветра за окном и треск свечей, наши поцелуи казались чем-то стыдным.