Книга Эра белого орлогрифа, страница 79 – Анюта Соколова

— Я практически её не помню, Ши. Она была втрое моложе мужа, обожала наряды и украшения, даром что демонстрировать могла их исключительно перед бестиями. Забавлялась со мной, словно с живой куклой. А однажды они с отцом отправились на прогулку и не вернулись. Спустя пару часов бабушка нашла то, что от них осталось, — несколько пуговиц, обрывков ткани и кровь. Очевидно, родители вышли за пределы защитного барьера и повстречали голодных бестий. Тогда мне только-только исполнилось восемь лет, а бабушке было сто двадцать девять. Выглядела она вдвое старше: организм, из которого регулярно откачивали энергию, износился быстрее. На следующий год она умерла. Ушла во сне за Пелену, с улыбкой.

Бран сглотнул. Поискал глазами чайник, стоявший рядом со мной. Я наполнила его чашку, он благодарно кивнул:

— Спасибо.

Чай он не стал сластить и выпил залпом.

— Осталось досказать немногое. В тот год скончался и Бризар Четырнадцатый — тоже молодым. Зато добродетельная королева Иржина пережила мужа и детей. Когда она взглянула на меня, то произнесла три слова: «Под строгий надзор». Так я попал в первый специализированный интернат Валдора.

— Подождите! — вскинулась я. — В отличие от своих отца и деда вы же не хаотик, это заметил бы кто угодно!

— В интернаты отправляют детей с любыми отклонениями. Я был отклонением, Ши, хотя бы из-за того, что родился невероятно одарённым. Поэтому «замечательная» интернатская жизнь мне хорошо знакома. Конечно, Ашино нельзя посадить в карцер и оставить голодным, но я видел, как наказывают других. Специнтернаты — это машина по созданию рабов. Оттуда выходят или полностью сломленные люди без личности, или не выходят вообще.

В наступившей тишине я пыталась унять частый стук сердца. Он был прав. Милосердная Тьма, как же он был прав!

— Мне повезло, Ши. Через три года благочестивая королева Иржина скончалась, оплакиваемая безутешным Ашинором. Бризару Пятнадцатому передали её личный архив, документы с грифом «секретно». В тот же день он лично забрал меня из интерната, — Бран усмехнулся. — Нет, не по доброте душевной и не из чувства вины. Просто если начать обращаться с Ашино как с обычным человеком, то у людей могут возникнуть мысли, что и остальные Ашино не такие уж неприкосновенные. Это же не Шиано какие-то.

— Глупо, — пробормотала я.

Бран удивлённо приподнял бровь, и я пояснила:

— Глупо всего лишь переставить буквы местами, если хочешь скрыть родство.

— Не так уж и глупо, — он дёрнул плечом. — Фамилия аристократки, ещё и с намёком, — веский повод относиться к тебе мягче, чем к остальным.

Я открыла рот, чтобы возразить, — да так и застыла. Как часто я сидела в карцере? Пару раз за десять лет? И воспитатели не были со мной так жестоки, как с другими детьми. Мою соседку по парте били линейкой по пальцам, ещё одну девочку постоянно лишали ужина за «отсутствие должного смирения». Раньше я объясняла себе подобное отношение своим примерным поведением, но сколько в этом правды?

— Что было с вами потом, Бран?

— Общая школа экстерном, ускоренный курс королевского университета и свобода в восемнадцать лет. Его Величество настаивал на подобающей Ашино службе, я же выбрал Ущелье. У меня, как и полагается носителю королевской крови, до бесов привилегий, жалование в десять раз больше, чем у любого другого егеря и подписка о неразглашении тайны.