Книга Эра белого орлогрифа, страница 50 – Анюта Соколова

— Хорошо.

Фай поднялась и щелчком отправила поднос с тарелками на стол для грязной посуды.

— Хорошего вечера, Иржина.

Они сцепили руки и направились к выходу. До меня донеслись реплики: «А куда убежал Рой?» «Бес его знает, извинился и умчался». Думаю, я не хуже упомянутого беса знала, в чём причина. Рой не хотел встречаться со мной. Очевидно, Катрина запугала его или купила, поэтому он и соврал.

После сытного ужина настроение немного улучшилось. Осталась злость на Дишур, но злость — чувство непродуктивное. Уничтоженные вещи оно не вернёт. Да и не голая же я, в конце концов, как-нибудь выкручусь. В Валдоре всё равно в школьной форме не походишь. Может, так даже лучше: не придётся краснеть перед Дином за своё убогое барахло. Я отнесла посуду и направилась в общежитие.

Дорога шла через сквер, если его можно было так назвать: пара тополей, чахлые кустики барбариса, десяток скамеек и нечто, напоминающее клумбы. Господин Реншо первые несколько лет пытался облагородить территорию, но сотни учащихся, ежедневно курсирующих туда-сюда, сводили его усилия на нет. Директор махнул рукой, перестал накладывать преобразования и лишь всякий раз грустно вздыхал, глядя на вытоптанную траву.

— Эй, Шиано! — услышала я вполне дружелюбное, обернулась и узнала Виржина.

— Вéчера! — парень подошёл ближе. — Поздравляю! Ты успешно накрутила бесам хвосты. Есть минутка?

— Да, конечно.

Мне стало интересно, чем я вызвала внимание одарённого универсала: девяносто восемь баллов по шкале Суджо — это не шуточки. Виржин кивнул в сторону скамейки:

— Присядем?

Если судить непредвзято, Виржин был даже привлекательнее Дина. Тоже блондин, но пепельный, холодного оттенка. Зацикленный на учёбе, серьёзный и целеустремлённый. Он сразу перешёл к делу:

— Шиано, я слышал, что ты встретила белого орлогрифа.

Не альбиноса, а белого. Любопытно. Я замешкалась с ответом, и Виржин продолжил:

— Дело в том, что и я… встретил.

Пауза заинтриговала. Молчать дальше было неприличным:

— Когда я упала в пропасть, этот орлогриф меня спас.

— То-то и оно, — Виржин ответил словно не мне, а каким-то своим мыслям. — Спас. Странно, да? Нас учили, что бестии — агрессивные, тупые твари. Отчасти это верно. Моя группа видела, как стая клювокрылов схватилась с ослорогами. Так там на раненого клювокрыла набросились члены его же стаи и разодрали в клочья ещё живого. Но этот орлогриф…

Он задумчиво нахмурился.

— Другой, — подсказала я.

— Другой, — ухватился за слово Виржин. — Я его специально выслеживал, уговорил куратора. А пока мы охотились за белым, наблюдали за орлогрифами вообще. И у меня сложилось впечатление, что эти бестии — разумные. Почти как люди. Они заботятся о стариках, представляешь? Один совсем старый слепой орлогриф сидит в гнезде, а другие по очереди носят ему еду. Но это ещё не всё.

Виржин посмотрел на меня.

— Как-то раз ко мне подкрались клыкояды, а я не заметил. Эти твари совершенно сливаются с травой, в шаге не отличишь. Вдруг — оп! — парень резко дёрнул рукой, будто схватил воздух. — Оборачиваюсь, передо мной лапа, в когтях болтается тушка и во все стороны — шурх-шурх-шурх! — разбегаются клыкояды. А белый орлогриф — Великая Тьма, какой же он огромный! — стряхнул с когтей убитого клыкояда и ухмыльнулся. Не преувеличиваю! Потом прокурлыкал что-то и улетел. Понимаешь, он убил не ради еды, а чтобы защитить человека! Я… я не могу сделать чучело из существа, которое так поступает. И другим не позволю.