Книга Эра белого орлогрифа, страница 129 – Анюта Соколова

Машинка секретаря стрекотала без пауз. Зей напряжённо хмурилась. Она не была глупой, просто вела себя так, как привыкла. Её никогда не осаживали, даже учителя: никому не хотелось связываться с сильным агрессивным боевиком.

— Меня кнутом?.. — она уже не вопила. На смуглом лице отразилась беспредельная растерянность. — За что?

— За прилюдное оскорбление Его Высочества Брандена Ашино, — отчеканил судья. — Закон Бризара Восьмого. Количество ударов вы слышали. Уведите!

Слава Милосердной, Зей замолчала, и её увели. Я осторожно поднялась и вдоль стенки пробралась к выходу. Девушка-обвинитель мирно разговаривала с защитником, судья снял свою мантию и закинул на спинку кресла. Секретарь наконец-то отпечатала протокол и раскладывала листы по экземплярам.

Бран исчез.

В том, что он меня не бросит, я была уверена, поэтому спокойно вышла из зала и огляделась. Знакомая фигура в пятнистой форме нашлась у окна в коридоре. Бран смотрел на здания, розовые от лучей заходящего Второго солнца. Спрашивать, что случилось, я не стала, подошла и взяла его за руку.

— Странные у нас законы, — тихо сказал Бран. — На бумаге все люди равны, как велела Милосердная. А на деле кого-то можно безнаказанно убить, а кого-то нельзя задеть даже грубым словом. Это второй раз в жизни, когда я использую право Ашино. Стыдно, Ши.

— Ты чего?! — возмутилась я. — Приструнить зарвавшуюся аристократку и невменяемого боевика — стыдно?

— Когда я так поступаю, то тем самым подтверждаю исключительность одних людей перед другими. Косвенно оправдываю Аржад и Фершо, понимаешь?

— Не понимаю. Ты доказал, что любое превосходство в силе или положении — мнимое, — я тоже уставилась в окно. — Знаешь, я все десять лет обучения мечтала, что появится кто-то сильнее Зей и могущественнее Катрины. Когда они сами окажутся людьми второго сорта. Может, они и сейчас не сделают выводов, но, по крайней мере, перестанут так задирать нос.

— Наверное, мне просто не хочется признавать, что я — Ашино, — усмехнулся Бран. — Как ты не захотела принимать подачку на совершеннолетие. Ведь гордость у нас с тобой наследственная, никуда не денешься.

Мимо прошёл секретарь, удивлённо покосился на человека, разговаривающего с самим собой. Я подождала, пока коридор опустеет, и сжала руку Брана, которую держала в своей:

— Пойдём домой.

Мой диплом Бран вставил в рамку и повесил на стену в гостиной.

— Смотри и гордись.

— Чем гордиться? — вздохнула я. — Практикой в два неполных дня и убитой змеехвосткой?

Он прищурился:

— Ши, тебе не приходило в голову, что для хаотика убить змеехвостку — всё равно что нормальному человеку голыми руками и в одиночку справиться с клювокрылом? При том что некоторые выпускники и от змеехвосток визжат. Хотя, если ты хочешь подвигов, я устрою тебе настоящие подвиги!

Бран потянул меня на кухню, вынул из продуктового шкафа мешок и высыпал в мойку жёлто-серые клубни:

— Сейчас буду учить тебя чистить картошку. По мне, так проще уничтожить стаю клювокрылов, но деваться некуда. Преобразования оставляют от картофелины ровный шарик в десять раз меньше первоначального размера.

Вскоре я полностью разделяла мнение Брана о подвигах. Причём сам он справлялся очень ловко, чувствовался опыт. Я же или срезала треть клубня, или пропускала тёмные глазки́. Через пять минут издевательства над картофелинами Бран не вытерпел, встал за мной, взял мою руку и начал управлять моими пальцами.