Книга Диагноз, страница 92 – Анюта Соколова

— Этот талант называется совестью, — в гневе Тери уже хотел порвать письмо, но сдержался и внимательно осмотрел его с двух сторон. — Интересно… Письмо пришло по почте — видишь ровные сгибы? Его трижды сложили, чтобы поместилось в конверт. Дата не проставлена, но она должна быть на почтовом штемпеле. В ящичке точно больше ничего нет?

— Смотри сам, — я открыла дверцу.

— Пусто, — Тери для верности пошарил рукой. — Очки, салфетки, зубочистки, мятные пастилки. Любопытно. Письма получает Гюстав, но он мне ничего не говорил.

— Не хотел беспокоить?

— Это уведомление — достаточно серьёзная штука. К такому следует быть готовым. Миллион, конечно, не такая критичная сумма, только вряд ли Гобер на этом остановился бы.

— Возможно, Гюстав получил это письмо уже после смерти Гобера, — предположила я.

— И не сказал, хотя угроза уже миновала? — нахмурился Тери. — Что-то здесь не так. Ладно, Гюстава мы сейчас всё равно не спросим, пойдём к твоей соседке… Хотя подожди, в том доме что — кондитерская?

— Пекарня, но там пекут отличные торты и пирожные.

— Замечательно, — он потёр руки. — Перефразируя известную пословицу, путь к сердцу женщины лежит через торт.

Я довела продавца до нервного срыва, пока уточняла, входит ли в состав торта вишня. И только убедившись, что ни в бисквите, ни в пропитке, ни в креме, ни в конфитюре нет и следа подлой ягоды, разрешила Тери оплатить покупку.

— А я думал, тебе вчера понравилось меня лечить, — с притворным сожалением заметил он.

— У тебя комиссия через три часа, — хмыкнула я. — К тому же я полностью с тобой согласна: розовое масло куда лучше мази.

Тери поперхнулся.

— Никак не привыкну, что смущать тебя бесполезно: ты сама смутишь кого угодно, — выдохнул он уже после того, как мы поднялись и стояли на лестничной площадке перед дверью Лили.

— Ты, главное, не оставляй попытки, — посоветовала я и позвонила. — Вдруг одна из них окажется удачной?

Лили, разумеется, спала и не ответила ни на первый звонок, ни на третий, ни на пятый.

— Подержи, — Тери передал мне торт и со всей силы заколотил по двери.

От стука задребезжали окна на лестнице и зазвенели тонкие стальные перила. Вероятно, проснулась даже старенькая и совершенно глухая бабулька на последнем этаже. Замок щёлкнул, и высунулась голова заспанной Лили с накрученными бигуди.

— Кому руки оторвать!.. А-ах!

При виде Тери её глаза широко распахнулись, и дверь с шумом захлопнулась снова. Мы ошеломлённо переглянулись.

— Это даже обидно, — сказал Тери. — Обычно у женщин на меня совершенно другая реакция.

— Всё течёт, всё меняется, — «утешила» я. — Может, уже пора вместо блинчиков на завтрак выбирать парные овощи и кашу на воде? А то старость, морщины, лысина, животик…

— Ты вчера у меня животик видела? — подбоченился Тери.

Через пару минут дверь широко распахнулась, и перед нами предстала преображённая Лили с кокетливыми кудряшками и в новом халатике.

— Добрый день, господин Риден! Привет, Янира!

— Добрый день, госпожа Виаро, — Тери вежливо поклонился. — Можно войти?

— Конечно, прошу вас! — она отступила, и я вручила ей торт. — Какая прелесть! Сейчас я заварю чай. Проходите в гостиную.

Квартира Лили была зеркальным отражением моей, однако разница чувствовалась сразу. Во-первых, Лили регулярно делала ремонт: сама клеила обои, белила потолок, красила оконные рамы, двери и плинтусы. Во-вторых, она предпочитала сочные цвета по принципу «чем ярче, тем лучше». И в-третьих, самая обычная мебель в эпатажных сочетаниях создавала эффект модной экстравагантности. Бирюзовое кресло с розовыми подушками, торшер с лиловым абажуром и фиолетовый стол на неподготовленного человека производили неизгладимое впечатление.