Книга Диагноз, страница 87 – Анюта Соколова

— Но вы же вроде жили с молодым человеком… Простите, если лезу не в своё дело.

— Не таким уж и молодым, ему было тридцать шесть… — я осеклась.

— Янира, вы чудовище, — расхохотался Гюстав. — Так невзначай намекнуть мне о том, что я уже дряхлый старец — это уметь надо!

— Извините, — смутилась я. — Гюстав, правда, извините! Я вовсе не имела в виду… Не хотела вас обидеть.

— Продолжайте, — потребовал он. — Искупите свою вину подробным рассказом.

— Да нечего рассказывать. У моего якобы мужа была домохозяйка, очень приятная женщина. Она прекрасно готовила. С Агнес, конечно, не сравнить, но у меня и мысли не появлялось составить ей конкуренцию. У меня врождённая неуклюжесть: любой подход к плите — порез или ожог.

— А я научился, когда жил один, — Гюстав расстелил салфетку, выложил содержимое сковороды на тарелку, сверху посыпал зеленью. — До Агнес мне тоже далеко, но в трудные годы, когда приходилось экономить на всём, это умение мне пригодилось. К сожалению, Тери такой же безрукий, как и вы. Не ленивый и не небрежный, напротив, очень старательный. Но если он мыл посуду, мы недосчитывались чашки, а попросить его что-либо нарезать было чревато визитом к врачу.

Против воли я улыбнулась.

— У вас чудесная улыбка, — произнёс Гюстав, — и выглядите вы великолепно. Заезжали к Клеменс?

— Да, по пути.

— Вы знаете, что она герцогиня и прямой потомок Артуа? — он аккуратно отрезал кусочек ветчины и принялся жевать.

— Я не очень в этом разбираюсь. Но не обязательно быть аристократом, чтобы быть благородным человеком.

— Теодо́р Бáстиан Корх, великий мыслитель семнадцатого века, — Гюстав зацепился взглядом за мою кофту. — Янира, у вас на вороте пятнышко.

— Да, это от мази.

Он на секунду прикрыл глаза, затем глубоко вздохнул.

— Что ж, чему быть, того не миновать.

— Вы же этого так хотели и добивались всеми средствами, — я прищурилась.

— Добивался — да, хотел — нет, — Гюстав уставился в тарелку и сказал, не поднимая взгляда: — Не обращайте на меня внимание, Янира. Люди крайне противоречивые создания.

— Знаете, иногда манера Тери говорить всё прямо, без намёков и двойного дна кажется просто превосходной! — в сердцах высказала я.

— О, я так не могу, — он грустно улыбнулся. — Я же коварный дух, мне положено плести паутину интриг. Жаль, что жизнь не похожа на балладу: в своей паутине я запутался и увяз. Вы не подадите мне воды?

Кувшин стоял рядом со мной, я наполнила бокал и протянула Гюставу. Он обхватил его так, что наши пальцы соприкоснулись. Руки Гюстава были ледяные, словно у покойника. Он молчал и смотрел на меня, я потихоньку высвободила пальцы.

— Странная у меня судьба, — заговорил он. — Как аттракцион в парке. Взлёты и падения, падения и взлёты. Родился в нищете, выкарабкался, полюбил чудесную девушку. Она ответила мне взаимностью, а потом обменяла свою жизнь на мою. Утрата дара, опять яма, безденежье, искалеченный ребёнок на руках, которому требовались врачи, занятия, спецшколы. Выбрались, зажили — и тут Леони. Десять лет я ждал разрыва отношений, дождался, предпринял меры… Чтобы окончательно рухнуть.

— Это моя вина?

— Нет, моя, — «моя» он выделил голосом. — Нельзя предусмотреть всё, нельзя ручаться даже за собственные чувства, которые, как я полагал, давно умерли… Что-то мрачные у нас разговоры.