Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 34 – Мира-Мария Куприянова

Я молча протянула ему навстречу свою руку и с точностью повторила слова.

Наша кровь мерцала зеленым светом, смешиваясь в сосуде, к которому тянулись тонкие нити активированных пентаграмм.

— Хранить твое тело, любить твою силу. Кровь к крови, жизнь к жизни, смерть к смерти. Покуда душа в теле — навеки твой.

— … навеки твоя…

Кровь из кубка отдавала терпким ежевичным вином, чуть пощипывая язык и обволакивая неба.

Вспыхнула и погасла под ногами последняя пентаграмма, погружая кабинет в ночной сумрак. Я медленно подняла к глазам правое запястье и тихо расплакалась — на месте недавнего пореза руку покрывала изящная вязь ведьмовского обряда, мерцающая в ночи настоящим золотом.

— Теперь Вы довольны? — не сдерживаясь более, разрыдалась я — Теперь я могу уйти?

Вир продолжал в упор смотреть на меня нечитаемым взглядом и, вдруг, медленно покачал головой:

— Не так быстро…жена.

Я испуганно отступила назад, выставляя вперед тонкие руки:

— Что Вам от меня нужно? Я же… Мы же провели обряд, как Вы и хотели!

— Провели — все так же медленно кивнул вир, наступая на меня — Но что значит этот обряд, если брак не консумирован?

— Что?! — взвизгнула я — Это невозможно! Да и кто будет проверять… Прекратите! Вы пугаете меня! Это совершенно не нужно.

— Не нужно тебе, моя дорогая. А вот мне просто необходим первый глоток твоей искры. Я так долго этого ждал… — и огромный мужчина одним шагом преодолел оставшееся между нами пространство, хватая меня в охапку.

— Нет! Не смейте! Пустите меня! — кричала я и билась в его руках из последних сил — Я не хочу! Нет!

Но миг спустя я уже лежала все на том же диване, намертво придавленная сверху тяжелым мужским телом. Резким движением мужчина ухватился за серебряное кружево корсажа. Раздался треск порванной материи и на пол дождем посыпались мелкие стразы.

— Пусти! Не прикасайся ко мне! — от собственного визга у меня закладывало уши. Слезы лились потоком, проникая за уже полуспущенный лиф истерзанного шелкового платья.

— Один глоток, Делия… Дай мне один глоток — словно в беспамятстве хрипел вир, пытаясь губами впиться в мой рот, а его рука, тем временем, уверенно проникла под сбившейся подол.

— Нет! — истошно вскрикнула я и, вывернувшись разъяренной кошкой, упала на пол, больно приложившись локтями и тут же отползая от дивана.

Мужчина, тяжело дыша, медленно поднялся следом:

— Ну, конечно, было бы легче и, заметь, приятнее для тебя, если бы я присосался к твоему источнику, скажем, совмещая оба твоих первых раза. Но раз ты так настаиваешь, Делия… — прохрипел он и, вдруг, кроваво-алая искра в его солнечном сплетении вспыхнула так ярко, что я на миг ослепла.

Следом, загорелись рубиновыми огнями чуть прищуренные, злые глаза. Отблески красного света вновь залили его лицо, рождая ассоциации с только что отобедавшим вампиром. И вир очень медленно приоткрыл губы, с которых едва читаемо сорвалось странное шипение:

— Кхашшшш…. — выдохнул муж, и протянул ко мне руку — Аффф кхашшш….

Я остолбенела, делая было осторожный шаг назад, как неожиданно острая боль пронзила мою грудную клетку. В ушах раздался щелчок, словно кто-то ломал плитку шоколада, и тут же мне в глаза снизу ударил яркий белый свет. Вздрогнув, я медленно опустила глаза на собственный изодранный лиф и сдавленно вскрикнула. В середине моего солнечного сплетения сияла и переливалась радужными бликами, словно самый дорогой бриллиант на солнце, моя собственная, впервые увиденная искра.