Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 3 – Мира-Мария Куприянова

— Черт — ругнулась я — Любимая блузка…

Да, проход из спальни куда как удобнее. Но сейчас важно время, а не комфорт. В холле нетерпеливо ждет инквизитор. И если я быстро не вернусь, не дай Бог и правда решит, что я пытаюсь сбежать и кинется следом. Выломает дверь в кабинет, окинет взглядом пустое помещение и, естественно, будет искать тайный ход. И ведь найдет однозначно! Вот второй проход, в лабораторию, сразу, конечно, не обнаружит. Дойдет до подвала, а там есть запасной выход а полисадник… Но рисковать все равно не буду. Решит, что сбежала — пустит по следу ищеек. А вот они легко все мои тайные тропы найдут. И если бы только тропы…

Так что иду, практически, мышиными лазами! Лишь бы не задерживаться лишнюю минуту нигде.

Большой круглый зал был освещен еще хуже, чем ведущие вниз ступени.

— Точно! Подпитать светильники… Черт, все время забываю — недовольно поморщилась я, обводя взглядом стены и уверенно двигаясь по кругу, вдоль расставленных там стеклянных двухметровых колб — Я ошиблась. Точно ошиблась. Ну бывает же? А вот система сбоить не может. Этого не бывает. Ошибиться каждая может… Итак… Вот черт…

Я истуканом замираю напротив очередной колбы, слабо светящейся в темноте тусклым, голубоватым сиянием.

— Ну и вот радоваться мне или как? — глухо хриплю я, очередной раз автоматически охватывая спазмированное горло холодными пальцами.

Ну, да. Система и правда не сбоит. Отлажена сотнями лет. Проверена и гарантировано исправна. И именно поэтому там, в двухметровой колбе, наполненной вязкой субстанцией стабилизирующего геля, навечно замер с выражением недоверчивого шока на хищном лице экземпляр номер двенадцать.

Подонок, считающий себя хитрым хищником. Настолько уверенный в собственном интелекуальном и магическом преимуществе, что ему и в голову не пришло, что маленькая, запуганная скромная вира, с таким вкусным даром, может раскусить его коварный план и неожиданно сама сделать ход. Настолько не интересующийся собственной невестой, что даже не задавался логичным вопросом — куда же делся предыдущий муж несчастной ведьмы? Настолько упивающийся собственным могуществом и погруженный в смакование своих жестоких планов, относительно носительницы редчайшей искры, что даже не уточнил, а сколько вообще мужей за спиной трогательно — доверчивой меня?

Нет, вир Вермон Мигре не вызывал у меня сочувствия. Да и страха перед ним у меня никогда не было. Комично — недоуменное выражение на теперь навечно неподвижном лице вовсе не должно было заставить мое сердечко истерично сжаться от неконтролируемого ужаса, а, после, истерично затрепыхаться в груди от приступа паники. Однако сейчас, глядя в серые, словно древний лед глаза, навсегда застывшие под густыми черными бровями, скользя взглядом по твердому подбородку и очерчивая взором его удивлено приоткрытые жесткие губы я замерла от страха.

И причина этому была проста.

Мой «безвременно почивший» супруг послушно плавал в стабилизирующем геле. Смотрел на меня все с тем же выражением недоверия. И даже не моргал. Система не отключилась. Он не очнулся, не выбрался и не сбежал, слава темным силам, чтобы вернуться с возмездием и инквизицией.

И тем не менее, там, в холле, меня дожидается он же. Те же ледяные глаза. Тот же каменный подбородок и ломанная линия жестких сухих губ. Та же непокорная прядь волос, извечно падающая на высокий лоб. Короче, он. Здоровый, подвижный и, даже, относительно живой.