Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 218 – Мира-Мария Куприянова

… Если честно, я плохо помнила те часы. Боль, ужас, обреченность… Острая резь в груди и… безразличие, разом заполнившее мою душу. Вот и все. Теперь не будет боли. Не будет слез. Ничего не будет…

Я помню, как устало закрыла глаза, с облегчением отдаваясь сдавившей грудь тяжести. Помню, как буквально молила Тьму скорее забрать меня себе. Туда, где я смогу раз за разом сгорать в вечном огне Геенны Огненной в уплату за то, что убила единственного любимого человека. И я бы с радостью приняла это наказание, лишь бы знать, что где-то далеко, в небытие он смог простить меня и сам обрел безмятежность и свободу.

— П…прости… — едва шевеля губами, шепнула я.

И уже буквально теряя сознание услыхала.

— Молодец. Все вовремя.

Я слегка дернулась, из последних сил приоткрывая глаза и непонимающе глядя на двух совершенно спокойных, собранных ведьм, деловито расставляющих что-то вокруг пентаграммы.

— Где книга, Ада? — холодно уточнила Верховная.

— Тут была, — немного неуверенно отозвалась бабка, оглядывая комнату — Вот только на столе видела!

— Так найди ее — рявкнула Гретта — Время поджимает. Луна в зените.

Ведьма заметалась по каморке, смахивая на пол свитки и колбы, вытряхивая все с полок.

— Ее нет! — взвизгнула, наконец, она — Книги нет.

— В каком смысле? — зашипела Верховная — Ты хоть понимаешь, что без книги…

— Клянусь тебе, несколько минут назад она лежала прямо здесь!

— И куда же она делась, в таком случае? Ты понимаешь, что сама она уползти не могла?

— Гыыы — вдруг раздался едва слышный, жалкий стон рядом со мной — Гыыыы!

Я через силу перекинула голову вправо, туда, где в шаге от меня замерло неподвижное тело мужа и удивленно задержала дыхание.

Около мага, пачкая драгоценную обложку из человеческой кожи в крови, сидела Матильда, грустно протягивая к его навеки застывшим глазам редкий фолиант.

— Гыыы — почти плакала каша — Гы…гыыыы!

— Ма…матильда — едва различимо шепнула я.

Ожившая смесь замерла, будто уличенная в преступлении, а затем робко двинулась ко мне, выставив вперед открытую в середине книгу.

— Гыыы… — очень тихо выдохнула она, грустно округляя провалы глаз.

Я поперехнулась кровью. Бросив беглый взгляд на суетливо крушащих тайную комнатку ведьм, попыталась сосредоточиться на расплывающихся перед глазами символах и, миг спустя, понимающе хмыкнула:

— Так, значит… — прошелестела я, судорожно облизывая испачканные кровью губы — Вот ради чего…

Бабушка… мой единственный родной человек. Та, кому я доверяла. На чью пусть не любовь, но поддержку я так рассчитывала… И ради чего? Неужели это было настолько важно? Настолько важнее меня? Ее единственной внучки?

Горячие, обжигающие слезы непрошено скользнули с ресниц по измазанным в чужой крови щекам и я всхлипнула, с трудом сглатывая накопившуюся во рту кровь.

— Гыыы — настойчиво ткнула в меня Гримуаром каша — Гыыы.

— Да-да… — промямлила я пересохшими губами — Ты права… Темные не прощают… Темные мстят… жестоко мстят… Держись крепко, родная — из последних сил улыбнулась я и, прижав руку к ране затянула речитатив.

Не знаю, откуда взялись мои силы. Обида, боль предательства, невосполнимая горечь утраты… Я испытала сразу все. Ярость и бессилие, любовь и ненависть… Меня питало все и сразу.

Моих сил не могло бы хватить на столь мощный призыв. Ритуал требовал сразу двух ведьм. И кровавую добровольную жертву еще от одной. Не знаю, на что я надеялась. Наверное, где-то на подкорке успела мелькнуть мысль: «Не свершу, так хоть испорчу!».