Книга Экземпляр номер тринадцать, страница 196 – Мира-Мария Куприянова

— Устала? — мягко спросил он.

В ответ я только молча покачала головой и вновь перевела тяжелый взгляд в окно.

« Кому я вру» — обреченно беззвучно простонала я — «Это меняет все»

Никогда теперь я не смогу объективно взглянуть на его действия и здраво оценить ситуацию. Не замечу, даже если он посадит меня в клетку и заставить вышивать салфетки для его братьев инквизиторов. Попросит — лично буду в лес ходить за хворостом для собственного костра.

Увы. Темная ведьма любит самозабвенно, всепоглощающе и бескомпромиссно. Раз и навсегда. Всем сердцем и до последнего вздоха. Его счастье — безусловный залог моего. Его боль — многократно отзовется во мне. И никто в этом не виноват. Это мой выбор. Темная ведьма любит по собственному желанию…

— Что-то случилось, Делия? — неожиданно напряженным голосом спросил инквизитор.

И я только сейчас поняла, что он не сводит с меня обеспокоенного взгляда, продолжая при этом нежно поглаживать мои зажатые в его горячей ладони пальцы.

— Нет, — безразлично пожала я плечами — Все хорошо.

— Не хорошо — мягко качнул головой мужчина — Я же вижу. Ты переживаешь. Только не могу понять, по какому поводу. Ты… жалеешь?

Я удивлённо свела брови, на мгновение задумалась, а потом уверенно ответила:

— Нет — и тут же уловила облегченный вздох, сорвавшийся с мужских губ.

— Тогда что не так?

— Не выспалась, видимо — пожала я плечиком.

— Извини — без доли сожаления чуть улыбнулся инквизитор — Останавливаться не будем, поедем прямо до столицы. Так что дома будем уже ночью. Поспи сейчас.

— Никогда не умела спать в дороге — вздохнула я — Ничего. Высплюсь дома.

— Мне жаль, милая — чуть хмыкнул маг — Но обещать этого не могу.

— У нас планы сразу по приезду? — удивилась я.

— У меня так однозначно — многозначительно вскинул бровь мужчина и тут же снова улыбнулся — Шучу. Конечно дам выспаться.

А я совершенно неожиданно…. покраснела!

« Очуметь!» — ахнула внутренняя ведьма — «Это что за пердимонокль, извините? С какого х… числа мы начали краснеть-то?!»

Увы, ответа на этот вопрос, как и на многие другие у меня теперь не было. Слишком странные вещи происходили с моим организмом. Слишком чуждыми были вновь обретенные эмоции. Слишком непонятными реакции.

Даже вспомнить это утро, когда я проснулась в чужой постели, заранее отчаянно пылая пунцовыми щеками и пищА, словно раненный таракан. Было неловко, стыдно и страшно. Вот сразу прямо так — целый букет доселе неизвестных эмоций и все в моей многострадальной голове. И покуда я всерьез размышляла о преимуществах суицидального утопления в ванной перед смертью от сбрасывания в окно в одном покрывале, мое голое плечо обожгло горячим поцелуем и от тихого, сладкого шёпота, тронувшего нежную мочку уха, по спине замаршировали послушные чужой воле мурашки:

— Доброе утро, любимая — хрипло выдохнул мне в ухо инквизитор.

И, о чудо! Утро в мгновение ока из постыдного и смутительно-возмутительного превратилось в чарующе-очаровательное, наполненной нежностью и эйфорией обретенного счастья.

С этой секунды мне нравилось абсолютно все: новый способ просыпаться под горячими умелыми руками, млея от собственных стонов; детское веселье и шуточная борьба за право первым пойти в ванную комнату; спешные сборы в дорогу, перемешанные с постоянным отвлечением на поцелуи и хриплые признания… И горячее тепло собственной Искры, которая искрила и мерцала всякий раз, когда ей навстречу лился свет инквизиторского Дара.