Книга Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой, страница 91 – Мира-Мария Куприянова

— Она… не понимает, что делает, — без особой уверенности в голосе, по привычке попытался оправдать принцессу Дионис.

— Мне так не кажется, — твердо произнес Тард, ухмыляясь в перчатку- Речь подготовлена. План действий четкий. Боюсь, мой дорогой друг, принцесса и правда решила еще до начала правления взять мужскую часть Криалии в ежовые руковицы.

— Это же… глупо, — скрипя сердцем прошипел Веслей.

— Но это же Кристабель, — пожал плечами Дистард- Наверное, ей так не кажется.

Телохранитель благоразумно промолчал, лишь обессиленно сжимая кулаки и неотрывно глядя на то, как рушится перед его глазами так тщательно подготовленная революционная политика.

А Тард не мог сдержать ядовитой ухмылки.

«Мда, Дис,»- с горькой радостью подумал он- «Вот так и готовь после этого заговор. Потому что кадры в этом деле решают все. А ты явно поставил не на ту лошадку. Женская глупость, увы, свергала и не такие Империи. С такой королевой ты не только мой трон не займешь, ты еще и пол трона Криалии проворонишь. Что, собственно, теперь мы и наблюдаем»

«Не в пример королеве Сильвии»- тут же гаденько подсказал мозг. И перед глазами послушно всплыл образ темноволосой девушки, столь не похожей на излишне слащавый образ с ее же портретов.

Тард передернул плечами и недовольно засопел не хуже собственного телохранителя. Увы, недавний меркантильно-политический интерес к вышеупомянутой особе стремительно перерастал в личный. И принц при всем желании никак не мог понять, почему это происходит. Вроде и внешность стала проще. И ее положение, укрепленное неожиданным завещанием покойного короля, лишь портило все его планы. Ан нет же! Сильвия была ему интересна.

«Наверное дело в том, что она мне отказала,»- поскрипывая самомнением, нехотя признался себе мужчина- «А все необычное всегда вызывает интерес. Вон, на того же Веслея можно посмотреть. При дворе Мирха Светлых с артефактами не сыщешь. Вот и повелся на белоснежные локоны и безграничную доброту чужой невесты. И чем оно обернулось?"

На Диониса и правда было жалко смотреть. Не готовый к тому, чтобы его тщательно спланированная диверсия рассыпалась, словно карточный домик под нежное фальшивое пение заграничной принцессы, он теперь в бессильной злобе рвано дышал на мрамор колонн и усилием воли сдерживал порыв спуститься вниз, заткнуть возлюбленную идиотку поцелуем и вернуть толпе прислуги долго вбиваемое благоразумие и патриотизм. Патриотизм шатался, плакал и помирал. Это было видно по обиженным глазам мужской части населения. А на одной женской далеко не уедешь.

— У нее благие намерения. Просто она очень наивная, — зачем то продолжал шептать Дионис.

— Значит в сапоге за печкой? Посмотрим, посмотрим...- раздалось в это время снизу.

— Рьяна, да ты че? Я — ж все до копейки в дом приношу!

— Ясно, что в дом. Не ясно только в какое место, — многозначительно шипела кухарка, как раз замершая под балюстрадой, на которой изволили прятаться мирханцы- Но спасибо Принцессе. За печкой-то я и правда не смотрела! Да сапоги свои рыбацкие уж больно ты бережешь…

И Тард понял, что единство народных масс, столь патетично воспеваемое Кристабель, развеялось безвозвратно.

Душераздирающий удар грома поставил последнюю точку в некогда оптимистичной пьесе. А звон разбитого стекла и визг паникующей толпы стали оглушительным аккордом финальной сцены.