Книга Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой, страница 44 – Мира-Мария Куприянова

— Слушаюсь, — резко успокаиваясь, вскочила на ноги девушка- Как прикажете.

— Кто позволил р-разводить сырость? Королева отдала приказ! Ходить, сиять! Всем выдать бобра… тьфу, добра! И побольше. Что не понятно? — каркал Крул.

— Я… простите, Ваше Величество, — сдавленно прошептала девушка- Я не поняла просто.

— Не твое дело понимать, дура! Тебе приказали- ты выполняешь. Вопросы?

— Нет, — присела в реверансе помощница- Все понятно. Бобра... добра. В народ. Я… могу идти?

— Иди. Инструктируй всех. И если только хоть от кого-то не будут исходить лучики… — предостерегающее протянула птица, прощая всхлипывающей служанке истеричные оговорки.

Дверь хлопнула, кажется, раньше, чем за ней успело скрыться ее темное платье.

— И что это было? — напряженно уточнила я.

— Королева никогда не подпускала к себе тех, кого не держала под полным контролем. Вот и для Мадлен нашлась болевая точка. Ее мать и младший брат получили печати тьмы, как гарант верности помощницы. Случись что- и призванная тьма просто выжгла бы их дотла. Понятно, что узрев ее вместе с Вашей улыбкой, девушка запаниковала, — развел крыльями ворон- Ее Величество никогда не улыбалась просто так. Обычно, ее улыбка- это последнее что видел каждый приговоренный к казни. И первое, что видел каждый, кто шел на пытки. А уж с сиянием Темной ауры… В общем, девушку можно понять. Такой шок. Такой ужас… Как бы она не напутала чего.

— Какая приятная женщина была эта Ваша королева- измученно прошипела я- Ладно. Лишь бы теперь ваша Мадлен от страха не забыла отдать приказ перестать меня же травить. Ну, в смысле травить принцессу. Но в нашем случае, это одно и то же. А то ведь некому будет выпроваживать мирханцев.

— Вообще, она очень исполнительная, — с сомнением посмотрел на дверь ворон- Утро покажет. Но, пока что, Мадлен ни разу не подводила. Ну что? Идем искать письма?

— Нет. Уже нет. Что-то я переоценила свои силы, — устало зевнула я, позволяя птице ослабить мне корсет, чтобы тут же упасть в приготовленную служанками постель- Утро вечера мудренее. Завтра найдем и письма, и решения.

И сладкий сон сморил меня в мгновение ока.

Утро встретило меня помятой, злой и голодной.

Нет, ничего нового в этом, конечно, не было. Я частенько забывала и поесть, и посмотреть в зеркало. Но дома оно как-то происходило легче. Теперь же, помимо очевидного дисбаланса в нервной системе, намечался также дисбаланс питательный. И решать сразу две проблемы организм как-то готов не был.

Под громкое урчание желудка я недовольно стащила себя с кровати и, наскоро приняв некое подобие прохладной ванны, натянула на себя свежую длинную сорочку, призванную скрыть нарочито торчащий из грудины кристалл. А затем нервно дернула шнурок для вызова горничных.

Однако, как ни странно, ни минуту, ни даже пять спустя в дверь так никто и не вошел. Я недоверчиво посмотрела на обитый бархатом кусок веревки и, на всякий, запустила маленькой парчовой думкой в дремавшего на карнизе ворона:

— Эй! Доброе утро, — вежливо поздоровалась я с чуть не упавшим на пол Крулом, — А со скольки начинает работать служба сервиса?

— Что, пр-ростите? — нервно уточнил у меня взъерошенный птиц- Какая служба?

— Горничные где? — уперла руки в боки я- Я звоню, но никого нет!

— Стр-ранно, — протянула птица- Это карается смертью. Надо позвонить еще раз.