Книга Из ЖКХ в маги, страница 43 – Виктория Крафт

На третий раз огневик меня заметил.

— Эй, — крикнул он, не оборачиваясь. — Девушка, вы там уже полчаса стоите. Заходите, если интересно. У нас не кусаются. По крайней мере, я — нет. За Огневика не ручаюсь.

Огневик — то есть маг металла — хмыкнул и показал ему кулак. Я засмеялась и зашла.

Так началось наше знакомство.

Огневика звали Гуннар. Он был старше своего напарника, говорил мало, но когда говорил — то по делу. Мага металла звали Торвальд. Он был моложе, веселее, всё время подмигивал и шутил. Они работали в паре уже лет десять и понимали друг друга с полуслова.

— Как вы это делаете? — спросила я в первый же день.

— Магия, — сказал Гуннар. — Огонь. Я его чувствую. Не просто грею — я заставляю металл течь. Не плавиться, а именно течь. Как вода.

— А ты? — повернулась я к Торвальду.

— А я тяну, — сказал он и подмигнул. — Металл — он как глина. Только твёрже. Но для меня — мягкий. Я его чувствую. Каждую жилку. Каждую примесь. Могу вытянуть в нить, могу в лист раскатать. Хочешь, научу?

— Я не маг, — сказала я.

— Это не важно, — ответил он. — Магия — это не только дар. Это ещё и понимание. Ты воду понимаешь?

Я задумалась. Воду я понимала. Всегда понимала. С детства.

— Кажется, да, — сказала я.

— Ну вот. А я металл. А Гуннар — огонь. У каждого своё. Ты просто ещё не знаешь, что у тебя есть.

Я не стала спорить. Но что-то в его словах зацепилось.

С тех пор я приходила каждую среду. Смотрела, как они работают. Задавала вопросы. Гуннар объяснял, как он управляет температурой — не просто греет, а именно направляет тепло, концентрирует его в нужной точке. Торвальд показывал, как он вытягивает металл — не физической силой, а какой-то внутренней, ментальной.

— Это как мышца, — говорил он. — Только не в руке, а в голове. Ты напрягаешься — и металл подчиняется.

— А если не напрягаться?

— Тогда ничего не выйдет. У нас, магов, всё на концентрации. Расслабился — потерял контроль. Поэтому мы и работаем вдвоём. Гуннар греет, я тяну. Если кто-то один ошибётся — труба выйдет кривая.

Я слушала и думала о том, что это очень похоже на инженерию. Концентрация, контроль, точность. Только инструменты — не станки, а собственная голова.

Торвальд мне подмигивал. Он вообще был весельчак. Гуннар на него шикал, но беззлобно — видно, что привык.

— Ты приходи, — говорил Торвальд. — С тобой веселее. А то он у нас мрачный, как туча. Хоть ты его развеселишь.

— Я не развлекать прихожу, — говорила я. — Я учиться.

— Ну и учись. Нам не жалко. Только плату будешь брать не с нас, а с тех, кому трубы продашь.

Я смеялась. С ними было легко. Никто не дарил цветов, не читал стихов, не присылал пирожных. Просто работа, просто разговоры. И это было именно то, чего мне не хватало.

Однажды, когда я вернулась домой после очередной среды, Рудольф встретил меня в коридоре. Он подозрительно принюхался.

— От вас пахнет дымом, — сказал он. — И металлом. Где вы были?

— Гуляла, — сказала я.

— Гуляли? В кузнечном ряду?

— Там интересно.

— Там маги, — сказал он с нажимом. — Вы что, с магами общаетесь?

— Наблюдаю, — сказала я. — Изучаю технологии.

— Какие технологии? Это магия!

— Магия — это тоже технология, — сказала я. — Просто мы ещё не знаем, как она работает. Но я узнаю. Когда-нибудь.

Он покачал головой и ушёл к себе. А я скинула плащ и пошла на кухню — разбирать очередную корзину от булочника. Булочки с корицей. Мои любимые. Всё-таки булочник был настойчив. И неглуп. Корица — это не ромашка. Корица — это серьёзно.