Книга Из ЖКХ в маги, страница 17 – Виктория Крафт

Я слушала и мысленно делала пометки. Значит, медицина здесь — удовольствие дорогое и редкое. Лекарь — где-то далеко. Целитель — только для магов-аристократов, простым людям не по карману. А травница в деревне — единственная надежда. Понятно, почему ко мне так потянулись.

— Не переживай, Марта, — сказала я твёрдо. — Бабушка мне книгу оставила. Всё записано. Я разберусь. А пока — вот, держи мазь.

Я порылась в корзине и достала горшочек с мазью от болей в суставах — ту самую, что нашла в шкафу. Протянула Марте.

— Вот. Мазь. Бабушкина. Разогревающая. Натри на ночь и шерстью обмотай.

Марта взяла горшочек, повертела в руках, понюхала.

— Лукерьина работа, — сказала она тихо. — Сразу видно. Спасибо тебе, Алевтина. Ты это... если что надо будет — ты скажи. Мы все Лукерью уважали. И тебя не оставим.

— Мне бы кур, — сказала я прямо. — Несушек. И яиц. И молока, если есть.

— Ой, да чего ж не дать! — Марта даже руками всплеснула. — У меня как раз молодки есть, три штуки. Я тебе их принесу сегодня же. И яиц принесу. И молока от соседки передам — у неё коза.

— А я за это ещё мази дам, — сказала я. — Или настойку от кашля. Или травы для чая. Что надо.

— Договорились! — Марта кивнула, подхватила ведро и заспешила по улице.

Я пошла дальше.

У следующего дома меня окликнула старуха в тёмном платке. Она сидела на лавочке у ворот и грела кости на солнышке, а в руках у неё был деревянный челнок — она ловко перебирала нити, вязала сеть. Глаза у неё были выцветшие, но цепкие.

— Алевтина! — проскрипела она. — Подойди-ка.

Я подошла. Старуха оглядела меня с головы до ног и покачала головой.

— Худая какая. Бледная. Совсем девку заездили. Ты как после болезни-то? Игнат говорил — без памяти лежала.

— Уже лучше, — сказала я. — Только память пока не вернулась. Прости, не помню, как тебя зовут.

— Агата я, — сказала старуха. — Агата-вязальщица. Мы с Лукерьей твоей подругами были, она мне суставы лечила — от работы руки сводило, сети вязать не могла. А теперь вот опять болят. Может, есть чего?

Я порылась в корзине и нашла горшочек с мазью от болей в суставах. Протянула Агате.

— Вот. Мазь. Разогревающая. Натри руки на ночь и шерстью обмотай.

Агата взяла горшочек, понюхала и улыбнулась.

— Лукерьина работа. Сразу узнала. Спасибо тебе, Алевтина. Ты это... если сети понадобятся — приходи. Свяжу. Для Лукерьиной внучки — бесплатно.

— Спасибо, Агата, — сказала я. — Зайду.

Я пошла дальше.

У третьего дома меня ждал мужчина. Высокий, жилистый, с обветренным лицом и руками в смоле. Рыбак, сразу видно. Он стоял у ворот и смотрел на меня исподлобья.

— Здравствуй, Алевтина, — сказал он. Голос был глуховатый, но не злой.

— Здравствуй, — ответила я. — Прости, не помню твоего имени.

— Егор, — сказал он. — Егор-рыбак. Лукерья твоя мне руку лечила — в прошлом году крючком пропорол, чуть не загноилась. Она мазь какую-то сделала — за три дня зажило. Я с тех пор ей рыбу носил. И тебе носил, помнишь?

Я не помнила. Но кивнула.

— Спасибо тебе, Егор. И за рыбу спасибо. Мне сейчас очень нужна помощь. Я после болезни память потеряла. Многое забыла. Но бабкины мази остались. И книга её осталась. Я по ней учусь.

Егор посмотрел на меня, потом на корзину.

— Мазь от ран есть? — спросил он. — У меня сынишка порезался — наступил на стекло. Нога распухла. Лекарь далеко, а без помощи — сами знаете...