Книга Юнга со шхуны «Каштан», страница 32 – Виктория Крафт

— Где?

— В тумане. Тут к северу есть полоса туманов. Если успеть до ночи, уйдём.

Мы поменяли курс. Чужая шхуна, как и ожидалось, пошла за нами. Они повторяли каждый наш манёвр, как приклеенные. Димениус вышел на палубу, посмотрел на них и сказал:

— С ними маг. Он чувствует нас. Но я могу сбить его.

— Как? — спросил я.

— Туман. Я помогу. Немного. Только напомни, как это делается.

— Вы не помните?

— Помню, но не всё. Ты будешь рядом. Вместе справимся.

К вечеру море начало затягивать дымкой. Сначала лёгкой, как пар. Потом гуще. Чужая шхуна стала теряться в белой пелене. Мы шли вперёд, в самую гущу. Ветер стих, и паруса обвисли.

— Пора, — сказал капитан.

Мы с Димениусом встали на корме. Он закрыл глаза, начал шептать. Я повторял за ним, помогая держать образ. Туман сгущался, окутывал шхуну, как вата. Я слышал, как где-то позади кричат на чужой шхуне. Они нас потеряли.

— Теперь тихо, — сказал капитан. — Уходим.

Мы развернулись и медленно, без огней, пошли обратным курсом. Туман держался ещё долго, но мы уже были далеко.

Когда рассвело, море было чистым. Ни паруса, ни криков. Только вода и небо.

— Ушли, — выдохнул Эдвард.

— Пока да, — сказал капитан. — Но расслабляться рано. Они будут искать.

Я стоял у борта и смотрел на пустой горизонт. В груди было спокойно. Мы ушли от погони. Но впереди снова был путь. И загадка.

После того как мы ушли от преследователей, море снова стало пустым. Ни паруса, ни чужого взгляда за кормой. Только вода, небо и ветер. Но расслабляться не получалось. Капитан то и дело поднимал подзорную трубу, а матросы стали тише, чем обычно. Все понимали: погоня может вернуться.

Мы снова легли на прежний курс. На север. И с каждым днём становилось холоднее. Ветер из свежего превратился в резкий, колючий. Вода потемнела, стала почти чёрной. По утрам на палубе лежал иней, а изо рта шёл пар. Я кутался в плащ, но это мало помогало. Феник забирался ко мне под куртку и грелся, высунув только уши.

— Север, — сказал как-то Клим, поёжившись. — Не люблю север. Там даже чайки злые.

— А где они добрые? — спросил я.

— Нигде. Но на севере особенно.

Димениус, наоборот, оживился. Холод ему, кажется, нравился. Он ходил по палубе, подставляя лицо ветру, и бормотал, что «на севере воздух чище и магия слышнее». Феник смотрел на него, как на сумасшедшего. Я, впрочем, тоже.

Вечером мы собрались в каюте капитана. Госпожа Морроу достала судовой журнал. Мы снова склонились над записями.

— После кита что? — спросил Эдвард.

— В журнале написано: «Иди за тенью на север, и море откроет дверь», — прочитала госпожа Морроу. — Мы идём на север. Но что за дверь?

— Может, пролив? — предположил капитан.

— Или место, где море замерзает, — сказал Димениус.

Все посмотрели на него.

— На севере, — продолжал он, — есть места, где море покрывается льдом. И если идти долго, можно найти проход. Как дверь. Вода раздвигается, и корабль входит в тишину.

— Ты был там? — спросил я.

— Не помню. Но что-то такое чувствую.

Мы замолчали. Дверь в тишину. Звучало красиво, но тревожно.

Прошло ещё два дня. Ветер усиливался, волны стали выше. «Каштан» скрипел, как старый сундук. Однажды ночью я вышел на палубу и увидел, что море впереди светится. Тускло, как будто под водой зажгли фонарь. Я позвал капитана.