Книга Семеро по лавкам, или "попаданка" во вдову трактирщика, страница 49 – Алёна Цветкова

Я замялась. Не знала, что сказать. Нарушить договор было для меня чем то страшным. Привыкла к этому ещё в прошлой жизни: вся моя работа в банке строилась на том, что все железно соблюдают договоры. А если не соблюдают, то ты имеешь полное право обратиться в суд и всё равно вынудить человека соблюсти подписанное соглашение.

Да, здесь мы ничего не подписывали, договорённости были только на словах. И опять же опыт прошлой жизни говорил: договор без правильного оформления, подписей и печати — не договор. В принципе, никто не смог бы упрекнуть меня, если бы я решила отказаться от своих слов и запретить разводить вонь на моём дворе.

Никто, кроме меня самой…

А я чувствовала: если пойду на поводу эмоций и прикажу гостям убираться прочь, то пострадаю больше всего именно сама. И дело не в тех монетах, что уже лежат в моём кармане. Дело в том, что я потеряю репутацию. Больше никто и никогда не поверит ни единому моему слову. Купцы ведь существуют не в вакууме… А значит, эти сорок с гаком человек начнут рассказывать на каждом углу, как их, вопреки данному слову, выгнали из моего трактира.

И снова этот странный незнакомец как будто бы понял, о чём я думаю. Он улыбнулся и кивнул:

— Вот и правильно… А сейчас вам лучше уйти. И простите, что не приглашаю разделить с нами трапезу. Неподготовленного человека наше сегодняшнее блюдо просто убьёт. А я этого не хочу.

Я молчала. Во первых, мне и сказать то было нечего. Во вторых, боялась открыть рот, тошнота стала просто невыносимой.

— Вам лучше уйти, — повторил незнакомец. — Спрячьтесь за закрытыми дверями. И не переживайте: запах быстро выветрится, как только мы закончим наши празднества.

На кухню я вернулась на деревянных ногах. Уже представляла, как будет ныть Авдотья, пеняя мне: «Я же говорила». Как с укоризной посмотрит сын, в глазах которого я потеряла авторитет, потому что не справилась с проблемой.

Но, как ни странно, они оба промолчали. И не сказали ничего. И, судя по сочувственным взглядам, даже не подумали.

А приправа для хеввы, кстати, на самом деле пахнет довольно вкусно.

Весь вечер мы так и просидели в трактире, не выходя во двор. За детей я не беспокоилась: мы уже поужинали, а Анушка способна присмотреть за младшими братьями и сёстрами и уложить их спать вовремя.

А мы втроём, чтобы не терять зря время, занялись уборкой. Авдотья скоблила столы на кухне, а мы с Егоркой и Мишаней — в гостевом зале. Всё равно при такой вони к нам ни один гость не заявился.

Как только стемнело, во дворе стало шумно… Видимо, незнакомец не врал: у караванщиков случился какой то свой праздник, который они решили отметить столь гнусным варевом. Я нисколько не сомневалась: в обычной жизни люди такую гадость есть не могут, как бы их не приучали к такому с детства. Всё равно вкусовые рецепторы не обманешь. Тот же сюрстрёмминг — блюдо не на каждый день.

— Они там, кажется, пляшут… и поют… — Егорка таращился в окно, выходящее на двор, и пытался разглядеть, что происходит за рядами гружёных под завязку арб в центре площадки, где горел костёр. Сын то ли привык к вони, то ли просто оказался крепче, чем я, но уже не так сильно реагировал на доносящиеся до нас «ароматы».

Я же боялась открыть рот, чтобы не впустить неприятный запах в лёгкие, которые и так уже отказывались дышать. Ещё немного, и за глоток свежего воздуха я готова буду отдать полцарства и трактир в придачу.