Онлайн книга «Оберег от нечистой силы»
|
Все жители работного дома застыли с тряпками с скребками в руках, глядя на приближающуюся процессию. Я вышла вперед. Что же… я все затеяла, мне и отвечать. Да и про банный день узнать надо, и сменную, вернее хоть какую-нибудь, одежду бомжикам надо выбить. А то толку мыться-то и обратно в тряпье вонючее одеваться. Ненавижу вонь. Святоша тоже не дурак, прямиком ко мне направился, сверкая глазками. Красивые они у него все же, черные, как самая темная ночь. — Что здесь происходит? — Спросил он, от негодования забыв свое извечное «дитя мое». — ПХД, — хмуро ответила я, чувствуя непреодолимое желание треснуть бабу-ябеду по ее бестолковой голове. Или хотя бы сказать ей, что она непроходимая дура. — ПХД? — переспросил святоша, — Что это такое? — Парково-хозяйственный день, — расшифровала я аббревиатуру, — уборка прилегающей территории. — Уборка, — снова переспросил святоша и оглядел двор и бомжиков с тряпками, которые замерли с надеждой смотрели на избавителя, — но почему ты не даешь людям еду? — Потом что эти люди тупы и ленивы, — злилась я сильнее, — и, получив еду, сразу разбегутся по помойкам. И заставить их убираться можно только до завтрака, а не после. — Но так нельзя! Господь Бог против такого! Каждый человек имеет право жить так, как хочет! — святоша был полон праведного гнева. А вот меня его слова рассмешили. — Сказал святоша, — фыркнула я, — который каждый вечер запирает несчастных женщин в ящики. — Что? — не понял меня святоша, — Белава немедленно выдай всем завтрак. Народ тут же встрепенулся и бросив крики посреди двора потянулся к кухне. — А кирки вы сами заносить будете? — мне было смешно. До горечи. Хотелось затопать и заорать, что меня достал этот идиотский мир, что я хочу обратно. Если бы я умела плакать, то разрыдалась бы и повисла на святоше, требуя утешения. Но первый и последний раз я ревела в тринадцать лет, у Ирки. — Белава подожди, — святоша задумался. Посмотрел вокруг на наполовину чистые крики, на меня, на бомжиков. Я видела, как в его голове мечется только что снизошедшее на него понимание, если бомжикам прямо сейчас дать завтрак, то они даже не подумают о том, чтобы занести кирки в спальни. Или вынести оттуда ведра с водой. Они простой уйдут на паперть, бросив все как есть. — Пусть закончат уборку, потом дашь им еду. — Святоша, — ахнула ябеда, — но как же так?! Это же против воли Божьей! — Ну, что ты, — улыбнулась я, и поддержала тетку за локоток. Со стороны смотрелось вполне невинно, но я сжала пальцы так, что тетка зашипела, — тебя же никто не заставляет. Не хочешь мыть кирку, можешь просто уйти, — я мило улыбалась, — без завтрака. — Я Божий человек! — вскинула эта идиотка голову, гордясь собой. — Верена, — вздохнул святоша, — мы здесь все Божьи дети. И ты, и Василиса, и я. И я тоже имею право жить так, как хочу. А я хочу жить тихо, мирно и без скандалов. Поэтому сначала наведите здесь порядок, а потом получите завтрак. Если же кого это не устраивает, то я при храме никого не держу, можете идти на все четыре стороны. Тетка онемела, да и все бомжики тоже. А святоша повернулся ко мне: — Василиса, пойдем со мной, дитя мое. У меня к тебе будет небольшая просьба. Он медленно пошел к храму. А я обернувшись к своим бомжикам гаркнула: |