Книга Жена тёмного князя, страница 43 – Алёна Цветкова

Пузик мирно спал, свернувшись клубком на животе у Бориса. Это было так мило, что я невольно улыбнулась. Хорошо, что у меня есть псиц. Хотя бы кто-то во всей этой весьма печальной ситуации меня радует.

Принесенный рогоз я разложила чуть в стороне. Не самое умное решение сушить стебли прямо на земле, но ничего другого я пока не придумала. Вот построю дом, и буду раскладывать растения прямо на крыше… если, конечно, у меня получится сделать ее плоской…

На обед у меня были запеченные корни рогоза. Не знаю, что тому виной, возможно, магическая индукционная плита совсем не подходила для запекания, но вкус у корешков оказался гораздо хуже, чем в моей памяти. Однако выбирать не приходилось. Рыба будет только вечером, да и то не факт…

Печеный корень для Бориса пришлось натирать. Я не была уверена, что он сможет его прожевать. Состояние моего мужа не изменилось. Он по прежнему находился в этом странном оцепенении. И я уже стала думать, а не умер ли он? Возможно, именно так «оживают» мертвецы в этом мире. Борис же рассказывал, что живые после смерти превращаются в нежить, когда их тела, покинутые светом, занимает тьма. Вдруг это оно и есть? Но я отмела от себя эту мысль, потому что остаться одной было гораздо страшнее, чем с полуживым Борисом. Теперь я поняла, почему он выбрал меня, а не лошадей. Я бы сейчас тоже именно так и поступила. Одиночество — вот самый ужасный враг за Пределами Жизни. И теперь я, кажется, догадывалась, зачем Светлейший велел Борису жениться, и почему последний предпочел спасти меня, а не лошадей…

После обеда с его совсем невеселыми мыслями, я занялась строительством крыши над головой. Начала с поиска материалов, разбирать обломки рындвана и выбирая подходящие доски. Заодно складывала в кучу и то, что могло мне понадобиться в будущем. Даже черепки от разбитый чашек… мало ли… вдруг пригодятся.

Когда уставала делала перерывы, которые тратила с пользой. Разворошила рогоз, чтобы он сох равномернее. Отнесла мешки с трухлявым зерном, в сторону, накрыв их самым большим куском толя. Я не отказалась от идеи посадить их по методу Робинзона Крузо. Сейчас это было еще более актуально, чем раньше. Помыла почти родную помятую кастрюлю, с которой мы столько пережили за вчерашний день, и сходила в пещеру за льдом, почему-то мне казалось, что талая вода гораздо больше подходит для питья, чем та, которая течет в ручье.

Постоянная занятость позволяла не думать ни о настоящем, ни о будущем. Потому что любые мысли в этом направлении вызывали желание сесть рядом с Борисом и заплакать, несмотря на всю мою решимость придерживаться плана. А может быть как раз потому, сейчас мне весь мой план стал казаться слишком самонадеянным. Я думала, что выполнить их будет гораздо проще.

Когда я рассуждала о строительстве шалаша, как-то совсем забыла, что доски тяжелые и к том же все покрыты занозами, которые радостно впивались в мои ладони. Мне бы перчатки брезентовые… И бригаду строителей… И я бы тогда такой шалаш построила! Но, увы… пришлось обходиться парой слабых и нежных женских рук.

К вечеру куча стройматериалов стала выглядеть довольно внушительно. Их уже должно было быть достаточно для маленького шалашика, который мог защитить нас с Борисом от дождя. С разбором завалов было покончено. Я напоила Бориса талой водой и, взяв нож и кусок веревки для рогоза, отправилась за рыбой.