Книга Жена тёмного князя 2, страница 66 – Алёна Цветкова

— И это значит, — Всеслав задумчиво почесал щеку, на которую налипла древесная труха, — что Барьеры, ограждающие Пределы Жизни не пропускают не только светлых магов, но и светлую магию. Поэтому Левая была здесь маленькая. И именно поэтом и ей самой, и ее яйцам не хватало магии. Вы ведь потому потащили ее туда, верно Васька?

— Ага, — кивнул мальчишка. Они с Гришкой утрамбовывали подстилку в гнезде, чтобы яйцам было мягко. — Левая сказала, что иначе ей придется отдать свою жизнь, чтобы ее дети родились…

— Я одного не понимаю, — я щипала на мелкие ленточки листья рогоза, чтобы использовать его для утепления гнезда, — если птенцы гурлинки могут выводится из яиц, то почему Левая и Правый сами появились на свет другим способом?

Мне никто не ответил. Остальные тоже этого не понимали.

— Потому что ты уничтожила все яйца, — буркнул Петька. Он как раз проходил мимо с кучей веток на плечах. — И матери пришлось разделить себя. Если бы ты не трогала яйца, она сидела бы на них, как обычная курица. И даже вывела бы птенцов, если бы ты могла дать ей достаточно темной магии.

— Гур, — толкнулся в руку Правый, словно подтверждая слова Петька.

— А ты откуда знаешь? — удивилась я. Очень уж правдоподобно звучало его объяснение.

— Оттуда, — Петька отвернулся. Мне даже показалось, будто бы он сам не рад, что влез в разговор. — Что тут думать-то? Все ж понятно. Как по-твоему гурлинка могла высидеть яйца, которые ты разбила?

— Верно. Об этом я как-то не подумала, — кивнула я и, извиняясь, поскребла Правому макушку. Он очень любил такие почесывания, — прости, милый, но мне нужно было спасти Бориса…

— Гур-гур-гур, — блаженно закатил глаза Правый.

— Они все равно бы не вывелись, — снова влез Петька все еще топтавшийся рядом. — Смотри на Левую. Вон какие должны были стать яйца, чтобы из них вылупились птенцы гурлинки. Да и сама Левая вон какая огромная. Всей магии тьмы, которая есть в Пределах Жизни и в Мертвых землях для такого не хватит… Так что гурлинка твоя просто сдохла бы на яйцах без всякой пользы.

— Ну, и фантазия у тебя, Петька, — фыркнула я.

— Это не фантазия, — пробурчал он недовольно и прошел в кусты. В одном он совершенно точно был прав, для страусиного гнезда Левой нужны были еще ветки.

Вечером, когда Борис пришел в себя и узнал, что мы с Васькой учудили, спокойно, но очень твердо запретил мне устраивать подобные авантюры. И я вынуждена была с ним согласиться. Я не ребенок, как Васька, я не малолетка, как Петька, я взрослая женщина и должна была сообразить, что мы имели все шансы никогда не вернуться из Пределов Жизни. Нас могли там поймать, мы могли угодить в ловушки для нежити, обильно расставленные по всему периметру, мы в конце-концов могли просто умереть от магического истощения и остаться навсегда в плотном тумане. Нам нереально повезло, что Левой хватило сил поддерживать своей магией Ваську, а у меня в душе крутилась двойная спираль из света и тьмы.

Я с чистой совестью пообещала больше не рисковать ни собой, ни другими. Хотя, признаться, сама не верила, что в следующий раз я смогу определить реальную степень опасности. Пусть я и жила в этом мире уже почти два года, но это было все еще слишком мало.

Гурлинка размером со страуса впечатлила Бориса. Он старательно ощупал сонную птицу, сидевшую на яйцах в исполинском гнезде. Левая недовольно бурчала, но в принципе никак не мешала процессу изучения, даже когда Борис вытащил из под нее огромное яйцо, похожее на волейбольный мяч. Она только приоткрыла один глаз и внимательно следила за перемещением своего будущего птенца.