Книга Пути-дороги. С чистого листа, страница 14 – Алёна Цветкова

— Деда, – подала я голос, заглянув в дом, – а картошка у вас здесь растет?

— Картошка? – переспросил дед, – нет, не слышал… а что это такое?

— Да, – расстроенно отозвалась я, – клубни такие… мы в гареме ее и в суп клали, и так ели… ну, в смысле, нам готовили…

— Клубни? – дед почесал затылок, – не-е… про картошку не слышал. У нас паслен есть, у него тоже клубни съедобные. Эх, – вздохнул он, – сейчас бы паслен посадить… еще успели бы урожай собрать. Для коровы бы хорошо было… зимой-то скотину чем-то кормить нужно…

Он говорил и говорил, а я размышляла. Скорее всего, процентов на девяносто, паслен со съедобными клубнями и есть привычная мне картошка… ну, или что-то очень похожее. И, правда, если посадить картошку сейчас, в начале июня, она успеет созреть. А это уже ого-го какие запасы… Где бы только пару мешков паслена этого найти на посадку.

Но кажется, я знаю, кто у нас в деревне такой добрый и с удовольствием поделиться с нищей мной посадочным материалом.

Закончив варить грибной суп, где кроме грибов и грибного бульона ничего больше и не было, и высыпав остальные грибы прямо на стол, чтобы сохли, я отправилась к старостихе. Надо же забирать у них свое имущество… а то неудобно за ложками и тарелками к соседке бегать. Да и, вообще… оно же мое.

Старостиха кормила во дворе кур, раскладывая мешанку по старым деревянным корытцам, расставленным вдоль сарая. Куры белой волной кидались к угощению и дробно стучали клювами. Их было не меньше пятидесяти, и я невольно представила, сколько яиц собирает старостиха каждый день. Позавидовала… чего уж врать-то себе. Но, ничего, у меня тоже будут и куры, и корова, и что там еще здесь водится.

Женщина встретила меня насторожено. Но она, кажется, еще не догадалась, зачем я пришла. И кивнула мне на огород, мол, иди работай. Но не тут-то было.

— Ты, тетка Олгата, не торопись, – улыбнулась я во все тридцать два зуба, дед просветил меня по поводу имени моей спасительницы, – огород-то твой подождет еще. А вот нам с тобой вопрос надо решить куда более важный, чем прополка грядок. Мне сорока на хвосте весть принесла интересную. Говорила, ты с мужем весь дом дедов вытрясла и добро наше у себя припрятала для лучшей сохранности. Так вот, – я улыбнулась еще шире, – теперь вернуть бы все… дальше мы уже сами справимся с охраной.

— Какая еще сорока? – старостиха попыталась сделать вид, что не поняла о чем я толкую, – ты бы меньше на птиц смотрела, да лучше работала. Тут тебе не гарем, где за красивые глаза поить-кормить будут.

Скорее всего она хотела меня смутить, но не на ту напала.

— Тетка Олгата, – у меня уже болели щеки от улыбки, – знаешь, чему я научилась лучше всего в гареме?

Старостиха от моего вопроса вспыхнула и покраснела ярче платка моего, когда он еще новый был.

— Э-э, нет, – рассмеялась я, – совсем не тому, о чем ты подумала… ну и проказница же ты, тетка Олгата… дядька Динай, небось, ночами не спит, фантазии твои воплощая… но я, – выделила, – лучше всего научилась тому, как себя в обиду не давать. Среди сотен красавиц стать той, которую заметят, ой, как трудно… Так что, мы, уж давай, с тобой как добрые соседи разговаривать будем. Взяла имущество – возвращай, честь по чести…

Тетка Олгата постояла, что-то соображая, а потом молча махнула рукой, повела меня в сарайку во дворе и, распахнув дверь, сказала всего одно слово: