Книга Пути-дороги. Новая жизнь, страница 60 – Алёна Цветкова

Мне казалось, что дед, сближаясь с Тирной, с каждым днем отдаляется от меня все дальше и дальше. Но с другой стороны, видеть деда счастливым было очень радостно. И я как-то очень быстро смирилась с тем, что если у деда с Тирной сладится, то я останусь совсем одна.

Еще был Петька, но и он с каждым годом будет нуждаться во мне все меньше и меньше. Уже сейчас он большую часть вечера пропадал на мансарде, где обустраивал обсерваторию для наблюдения за звездами. Нам пришлось спустить оттуда запасы шерсти, чтобы освободить комнату.

Вечером, после ужина, когда мы уже расходились по спальням, прямо на пороге меня остановил дед.

— Лола, – он довольно улыбался, – Тирна просит у тебя разрешения взять немного шерсти. Говорит, что соскучилась по рукоделию.

— Деда, – рассмеялась я, – так зачем у меня спрашивать-то? Ты и сам бы мог дать ей шерсть. Пусть прядет, жалко что ли… вон ее у нас сколько много…

— Нет, – покачал головой дед, – ты, дочка, в этом доме хозяйка. Тебе и решения принимать. Негоже будет, ежели каждый сам по своему разумению жить начнет. Не избежать тогда обид и раздора. Давай-ка зайдем, – кивнул он на мою комнату, – поговорить надо…

Сердце глухо стукнуло. Кажется, то чего я боюсь, скоро случится.

Мы вошли в спальню. Дед кивнул мне на кресло, показывая, что лучше сесть. А сам примостился на низенькую скамеечку, которую я обычно ставила под ноги.

Длинный летний день уже почти закончился, и в окне догорала вечерняя заря. Оранжевый круг солнца уже наполовину скрылся в ложбинке горных вершин. Углы комнаты тонули во мгле, хотя на улице все еще было достаточно светло…

Дед тяжело вздохнул… Этот разговор и ему давался нелегко.

— Я, дочка, вот что решил, – он немного помолчал, – жениться мне надо на Тирне… Она баба хорошая, жить мы с ней в ладу будем. Молодая, правда, в дочери мне годится, но ведь и я сейчас, благодаря лекарям королевским, на двадцать лет помолодел.

— Деда, – улыбнулась я, – я очень рада за тебя… за вас с Тирной, – поправила я, – надо поторопить Рырга, чтобы дом хозяйский побыстрее строить начал. Как порталы откроют, сыры продадим, так сразу стройку и начнем. Там места всем хватит.

Но дед только помотал головой, не соглашаясь со мной. А у меня защемило в груди.

— Уехать я хочу с Тирной, – вздохнул снова дед, – домой… в Выселки…

Я молчала, чувствуя, как из глубины души поднимаются слезы. Глаза защипало, заложило нос… я ведь чувствовала, знала, что так и будет.

— Ты, дочка, прости, но тут твой дом. Если бы тяжко тебе было, так остался бы я. А коли все ладно да справно, то и я могу счастье свое попытать. Ежели ты не против. Вернусь в деревню, заново дом отстрою. Негоже пепелище оставлять…

Дед замолчал, ожидая моего решения. А я знала, если попрошу, он останется. Но…

— Когда? – прошептала я. Громко говорить боялась, чтобы не расплакаться.

— В следующем годе, думаю, – осторожно улыбнулся дед, – а может и раньше… Посмотрим…

— Хорошо. А Тирна? Она согласна? – Уцепилась я за последнюю надежду.

— Согласна, – еще шире улыбнулся дед.

Вот так тихо и незаметно Тирна вошла в нашу семью. Петька стал называть ее бабушкой Тирной почти сразу, а вот я привыкала очень долго. И жутко ревновала деда, потому что видела, как он невольно отдалился от меня. Жили они пока в дедовой спальне, но уже вовсю мечтали о переезде и своем доме. И от этого мне было еще тяжелее.