Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 58 – Алёна Цветкова

— Странная ты, — хохотнул старик, — но правильно говоришь, так и есть.

Старьевщик ушел, а мы остались ждать. Лушка сел прямо на землю и прислонился к моим ногам. А я старательно делала вид, что спокойно жду возвращение старьевщика, хотя у меня тряслись руки от страха, что Смотрящий по монетке узнает, из чьего она кошелька.

На всякий случай я приготовилась к побегу. У старьевщика можно было купить все, что угодно, начиная от портянок, заканчивая шкафом без одной дверцы и одноногим столом. И в куче всей этой рухляди я увидела тележку. Обычную деревянную тележку на одном колесе.

Долго не думала. Быстро сунула все наши вещи, усадила сверху Лушку, велев ему быть готовым спрыгнуть и бежать вместе со мной. Анни я привязала к себе большим платком.

Тележку с вещами, под вопросительными взглядами соседей старьевщика, уволокла подальше и спрятала за бочками на краю ярмарочной площади. Это были те самые бочки, которые предназначались для сегодняшнего гулянья, и вокруг них, позвякивая оружием ходил стражник. Он равнодушно покосился на меня, но ничего говорить не стал. Видимо, не посчитал угрозой. Лушка остался охранять наше добро, под присмотром стражника, а я вернулась к телеге старьевщика.

Он прибежал через пару минут. Я еле удержала себя на месте, когда услышала за спиной его радостный голос:

— Ну, вот и все! Разменял. Держи, — он отсчитал мне восемь с половиной филдов.

— Я у вас еще тележку взяла, — искренне улыбнулась. Пронесло! — Посчитайте ее тоже.

Тележка обошлась мне в шесть гринок.

Я поблагодарила старика и хотела было уйти, как он остановил меня:

— А тебе комната, случаем, не нужна? Вижу я, не местная ты. А у меня соседка, вдова с ребятишками чердак сдает. Домик на окраине, под стеной, но зато недорого, три филда в месяц, и ее кухней можно пользоваться…

Три филда — это тридцать шесть гринок. По гринке в день за комнату и шесть за возможность пользоваться кухней. Это, действительно, не дорого. Я уже знала, меньше, чем за две гринки в день комнату в харчевне не снять. И это без кормежки.

— Нужна, — кивнула я, и через секунду получила адрес и напутствие:

— Вдову Селеса зовут. Ты скажи ей, что от деда Вихто пришла. Вижу я, ты баба порядочная, на гулящую не похожа. Ей такая и нужна. А то дети, сама понимаешь. Негоже им видеть, как баба в дом мужиков на ночь таскает.

Я поблагодарила старьевщика. И завернув сдачу в кусок тряпки, сунула его за пазуху. Там уже лежал кошелек Гирема. Я хотела выкинуть его еще утром, но не смогла. Слишком уж он был красив. Почти такой же, как в моей прошлой жизни. И решила, что раз я не собираюсь избавляться от кинжала, а я не собираюсь, мне же нужно хотя бы какое-то оружие, чтобы суметь себя защитить, то глупо будет выкидывать кошель. Если меня поймают, то все равно опознают по кинжалу.

Перед тем вернуться к тележке, купила большой мясной пирог за гринку. Есть хотелось страшно. Мои малыши хотя бы вчера вечером поели, а у меня уже два дня крошки во рту не было. Пирог пах так, что у меня кружилась голова. Я хотела купить кружку козьего молока, для себя и для Анни, но молоко на ярмарке продавалось только крынками. Пришлось покупать всю целиком. Вместе с посудой, заплатив вместо двух гринок — четыре. А крынка нам теперь пригодиться за молоком ходить.