Книга Старшая сестра его величества. Жизнь, страница 14 – Алёна Цветкова

Елина обессиленно рухнула прямо в землю. Надо возвращаться. Там, в пещере остался Фиодор. Совсем один. И ему сейчас, наверное, гораздо страшнее, чем ей.

Она уже поняла, никто их и не ждал. Даже в темноте при свете зарождающейся луны было видно: на этой полянке давно не ступала нога человека. Трава росла густо и стояла высоко. И на всей поляне не было ни одного примятого участка, кроме той стежки, которую протоптала она сама.

Она встала и побрела обратно. Ей вдруг стало все безразлично. Толку от ее побега, от того, что она потратила столько сил, чтобы дойти, если теперь она все равно погибнет в лесу? Ее колотило. Она шла сюда веря, что ее встретят и помогут вернуть прошлую жизнь. Или хотя бы ее подобие: в замке, без отца.

Кое-как взобралась по кустам до черного провала, обозначившего вход в пещеру, проползла на животе и четвереньках земляной вал и, наконец-то увидела брата в светлом круге горевшей свечи.

Фиодор лежал прямо на земле и спал, положив грязные ладошки под щеку. Маленький и жалкий в замызганной рубашке с чужого плеча. Он совсем не походил на принца.

Однажды, давным-давно, когда она сама была едва ли больше брата, Елина сбежала от нянек и по коридорам прислуги добралась до кухни. И прежде чем ее нашли и с криками вернули обратно, успела увидеть мальчишку-кухарчонка. Он спал на куче угля у печи точно так же, как сейчас Фиодор.

А она сама? Голодная, потная, грязная в изорванном и стертом на животе платье Ариты… Разве она походила на принцессу? Попади она сейчас во дворец, разве кто-то признал бы в замарашке ее высочество Елину?

Она села прямо на землю. Теперь это ее не смущало. Вытерла слезы грязными ладонями с обломанными ногтями с черной каймой по краю. То, что вчера казалось немыслимо, стало обыденным.

Елина прилегла рядом с братом и обняла его, прижимая к себе. Вдвоем теплее.

После твердого каменного выступа, на котором они провели первую ночь, земляная подстилка оказалась мягкой и удобной. А накопившаяся усталость, как приправа, сделала сон глубоким и сладким, если бы не голод, который мучил даже во сне. Елине снился королевский обед. Все вокруг ели-пили, а ее тарелка все время была пуста.

Она смотрела, как мимо проносят жаренных перепелов, фаршированных зайцев, запеченного целиком поросенка с румяным яблоком во рту. И не могла произнести ни слова, чтобы остановить слуг. Рот стянуло жаждой, и язык не слушался.

А потом к ней подошла Арита и ласково коснулась теплой рукой замерзшей щеки. Елина проснулась от этого прикосновения. Свеча давно погасла. Через лаз наверху протискивался тонкий лучик солнца, который и согрел ее щеку.

Фиодор спал, тихо посапывая носиком. Даже сквозь грязь Елина видела, как осунулось крошечное личико за эти полтора дня. Скорее всего и она выглядела не лучше. Но рядом не было зеркала, чтобы рассмотреть свое отражение.

Надо встать. Снова выползти наружу и посмотреть: вдруг за ними приехали. В душе еще тлела надежда, что все будет хорошо.

Елина, кряхтя от боли во всем теле, поднялась на четвереньки. От голода и жажды слегка мутило, но вчера перед сном она выпила свою долю воды. Осталось пара глотков для Фиодора.

— Елина, — тихий, сонный голос брата заставил ее вздрогнуть, так глубоко погрузилась она в свои мысли, — а когда мы домой пойдем?