Книга Старшая сестра его величества. Богатство, страница 96 – Алёна Цветкова

— А ты откуда все это знаешь? — не могла не спросить я.

— У меня знакомая была, как раз из прислуги вашей. Как пришел ей черед ребенка рожать, она в город и вышла. И так в мужика влюбилась, что тайком с ним уехала. А он попользовал, да и бросил. Она к нам посудомойкой устроилась, — Селеса вздохнула, — только зиму не пережила. Заболела да померла. Не приспособлены ваши женщины к труду тяжелому.

— Хорошо, — кивнула я, стараясь не выдать своих эмоций. — я тебе верю. Но, Селеса, коли не смолчишь, — посмотрела на нее грозно.

Мысленно возмутилась. Посудомойкой устроила? Зиму не пережила? И к тяжелому труду была не приспособлена? Так зачем спрашивается, она меня посудомойкой сунула?! Уж не для того ли, чтобы я, как и эта несчастная, загнулась раньше времени?

Такой подлости от Селесы я не ожидала. Сразу вспомнились слова, что я сначала ей не понравилась, и к Жерену она меня без повода ревновала. И я совсем по-другому взглянула на подругу, которую, казалась, знала как облупленную…

— Уф, проболталась, — выдохнула она и виновато взглянула на меня, — как меня угнетало то, что я сделала. Но ты ведь на меня не сердишься, да?

— Нет, — улыбнулась я почти искренне. Ведь если подумать, то узнай Грегорик о людях, которые невольно помогли нам скрыться от него, вряд ли он будем им благодарен. И вряд ли он просто оставит их в покое… Значит и я невольно подставляю всех, кто находится рядом со мной. И я ничем не лучше Селесы.

— Так я права? — Селеса, желая узнать о моем прошлом, перла напролом.

— Мама, озьми Анни! Исоко! — По ступенькам медленно ползла Анни. Не зря говорят, у семи нянек дитя без глаза. Все были слишком заняты своими делами, чтобы приглядывать за ребенком.

— Анни, — кинулась я к дочке, радуясь возможности прекратить неприятный разговор. — Что ты здесь делаешь?

— Камесек, — завела свою шарманку дочь, — покази Анни камесек…

— Какой камешек, малышка? — вздохнула я, — подожди, сейчас Лушка поищет тебе во дворе красивые камешки. Здесь они точно должны быть…

— Неть! — замотала головой Анни, — покази мамин камесек!

— У меня нет камешка, — я вздохнула и обернулась к Селесе. — Не понимаю, что она хочет, что за камешек ей надо.

— Мамин! — глаза Анни наполнились слезами, — покази камесек…

— Анни, — пришла на помощь Селеса, — пойдем найдем твои камешки. Они точно должны быть где-то наверху.

— Неть, — захныкала дочка, — камесек в камаське! У мамы!

— В кармашке? — переспросила удивленно и только тут вспомнила про браслет, который подарил Гирем. Но откуда Анни про него узнала?

Вытащила. Потемневшая от времени бронза, большой полупрозрачный камень, похожий на кварц. Ничего ценного. Даже Селеса, с жадным любопытством смотревшая мне в руки, была разочарована.

— Ну-у, — протянула она, — твой Гирем и дура-ак… Нашел, что подарить любимой женщине. Где он такое убожество откопал?

Но я смотрела на браслет, чувствуя как мурашки бегут по телу. Потому что узнала камень. У меня в сундуке уже лежали два точно таких же. Один был вставлен в кинжал, который мы вынесли из королевского замка. А второй висел на шее у Анни, как последний подарок родной матери…

— Камесек! — Ахнула восторженно дочка и захлопала в ладоши. — У Анни тозе такой есть, да, мама?! — заглянула она мне в глаза, перегнувшись на руках у Селесы и чуть не падая.