Книга Старшая сестра его величества. Власть, страница 352 – Алёна Цветкова

Тихий плач в гостиной, где для собачки устроили спальное место, прозвучал в ночной тишине необычайно громко. Я даже вздрогнула. Сначала решила, что мне показалось. Но нет, через пару минут жалобный плач повторился.

Я встала и, накинув на себя легкий халат, вышла из спальни. Собак я не любила, и по приобретенной при жизни в Нижнем городе привычке считала, что дома им не место. Собака должна сидеть во дворе и на цепи. Как Бий. Поэтому моей собачке тоже было запрещено заходить ко мне в спальню. И это она сейчас плакала лежа в своей подстилке.

— Эй, ты чего? — я присела на корточки и погладила голову пса. Или вернее псицы. Собака была девочкой.

Она заскулила и облизала мне руку горячим мокрым языком:

— Фу, — поморщилась я и вытерла ладонь об подол халата, — не делай так больше.

Собачка протяжно завыла-затявкала. И в ее голосе я услышала... боль?

— Да, что же такое. — прошептала я, внимательно глядя на животное и прислушиваясь к своим ощущениям. Страх липкой струйкой пробежал по позвоночнику. Неужели нас отравили? Я внимательно пригляделась к собаке. Ей явно было очень плохо и очень больно. Живот ходил ходуном. — Да, чтоб тебя, — выругалась я шепотом.

Надо было что-то предпринять. Если собака подыхает, значит и мне скоро станет плохо. И неважно, что прямо сейчас у меня нет никаких неприятных ощущений... Ну, кроме проклятой бессонницы, которая терзала меня который день.

Первым делом я разбудила Третьего советника. К счастью, его личный слуга проснулся быстро, мне не пришлось тарабанить в его дверь и кричать. И через пару мгновений, в гостиную, куда меня впустили, на ходу подвязывая пояс на длинном шелковом халате, вышел мой свекор.

— Что случилось, Абрита? — он был страшно недоволен и даже зол, что я его разбудила. Его личный слуга замер у стены, слившись с интерьером.

— Моя собака, — от накатывавшей паники у меня охрип голос, — ей плохо, она подыхает. Мне кажется нас отравили.

Третий советник смертельно побледнел. Я смогла увидеть это даже в серых сумерках летней ночи. Еще бы. Моя смерть сейчас означала бы провал его плана. В очередной раз.

— Вы уверены? — резко спросил он.

Я кивнула:

— Она плачет от боли, а ее живот... он такой напряженный. И ее так сильно пучит, все ходит ходуном. Будто шевелится, — я замолчала. Мне было очень страшно. Я сотни раз была на волосок от смерти, но всегда надеялась, что если умру, то это будет быстро, без мучений...

— Кхм, — кашлянул слуга, — господин Первый советник, простите, что вмешиваюсь. Но полагаю у собачки ее светлости начались роды... она щенная...

Я с удивлением взглянула на смущенного слугу. И почувствовала себя реальной дурой. А ведь, и правда... Как я могла не сообразить, что раздувшийся живот не от обжорства, а из-за того, что она беременна. И сейчас, когда гладила ее шевелящийся живот, я ведь видела набухшие соски, но перепуганная «отправлением» не придала этому никакого значения.

— Ваша светлость, — слуга обратился ко мне, — вы, вероятно, перекормили животное. Вот она и мучается. Если пожелаете, я могу коновала нашего позвать. Он поможет вашей собаке разродиться.

— Позови, — кивнула я. И, вздохнув, подняла взгляд на Третьего советника, — простите... Я совершенно зря разбудила вас.

— Ничего, — голос Третьего советника был, как обычно холоден и не эмоционален, — идите спать Абрита. А ты, — кивнул он слуге, — забери собаку на конюшню. Незачем таскать по дому коновалов. И скажи, пусть щенков потом утопит. Не надо разводить в моем замке псарню.