Книга Старшая сестра его величества. Власть, страница 154 – Алёна Цветкова

Я кивнула. Соврала. Вместо капель Алиса я пила Тихую Ночь — сбор, который мне оставила Великая Мать. Но даже травы Южной пустоши не помогали справится с бессонницей.

— Очень странно, — наморщил лоб Алис. — Южин утверждает, что с вами все в порядке. Вы абсолютно здоровы. И я не понимаю, почему вы выглядите так, как будто бы находитесь при смерти.

Я пожала плечами.

— Это всего лишь депрессия, — вырвалось у меня невольно.

Но Алис не был бы Алисом, если бы не вцепился в меня, как клещ, выспрашивая у меня все, что я знаю о неизвестной ему болезни. Пришлось напрягать память старой учительницы Елены Анатольевны, чтобы вспомнить.

— А вы знаете, как ее лечить? — Алис смотрел на меня с напряженным вниманием.

— Нет, — мотнула головой, — у меня никогда не было депрессий. Да и сейчас тоже... это просто стресс... нервное перенапряжение, — пояснила я, увидев, как в глазах Алиса вспыхнул интерес. У него на языке крутилось еще пара десятков вопросов, которые он тут же задал мне под предлогом желания помочь мне справиться с проблемой.

Эта беседа так утомила меня, что впервые за все время я никуда не пошла. Вернулась к себе, плюхнулась в кресло и ведь день просидела без движения, бездумно пялясь в потолок и не обращая внимания на периодически появлявшихся в моих покоях близких.

— Елька, — Жерен заявился ко мне ближе к полуночи, — надо поговорить.

Я кивнула на кресло рядом. Говорить не хотелось, но я знала Жерена. Он не отстанет. Он такой же настойчивый, как Алис.

— Елька, — заговорил мой друг после того, как разместился в кресле, предварительно подвинув его вплотную к моей постели, — скажи, Аруг был первый человек, которого ты лишила жизни?

Я хотела кивнуть. Но в память настойчиво выдала образы Ариты, Итаны и тех троих несчастных. И я помотала головой из стороны в сторону.

Жерен понимающе угукнул и задумался. А потом медленно, тщательно подбирая слова спросил:

— А ты уверена в этом? Понимаешь, ко мне пришел Алис и рассказал, что у тебя де-прес-сия, — по слогам выговорил он непривычное слово. — И я понял, что это очень похоже на состояние, которое бывает у молодых наемников после первого заказа... понимаешь, — повторил он, — я видел такое много раз. Убить человека своими руками очень сложно, и не каждый может потом чувствовать себя спокойно. Но ты ведь, не просто, — он запнулся, — тебя, наверное учили...

— Учили, — кивнула я и добавила, — учили судить, но не убивать невиновных.

Жерен нахмурился. Он склонился ко мне близко-близко и прошептал:

— А с чего ты решила, будто Аруг и его приятели не виновны?

— Может и виновны, — пожала я плечами и выпалила, — но никто не судил их за совершенные преступления! Я убила их только потому, что мне нужен был титул. Понимаешь?!

— Понимаю, — кивнул он. Достал из-за пазухи глиняную фляжку, в которых трактирщики продают вино на вынос, открутил пробку, хлебнул и задумчиво взглянул на меня. — А давай проведем суд прямо сейчас. Я буду обвинителем, а ты судьей.

Я пожала плечами. Понятно же, что за Аругом и его приятелями тянется длинный шлейф преступлений... Хотя Жерен прав, возможно, мне это поможет признать, что я не была не права. И может быть мне станет легче нести эту ношу.

— Давай, — кивнула я.

Жерен протянул мне фляжку, словно закрепляя нашу договоренность, и я совершенно машинально и бездумно взяла ее и сделала глоток.