Онлайн книга «Помещица»
|
Козы — живые. И козы — это символ его веры в меня, в то, что у меня всё получится. И этот момент подкупал больше всего. Если бы не наши разногласия в отношении будущего — вообще, и крестьянских общин — в частности… И не скажешь ему, что я из другого мира, где точно такое же состояние дел в 1879-ом году привело к революции 1905-го, а потом и к кровавому октябрю 1917-го… Князь Васильчиков не плохой человек. Вполне способен сочувствовать. Расскажи я ему историю Груни — он возмутился бы точно так же. И точно так же пожалел бы Степана, узнав, какие усилия его семья приложила, чтобы скопить деньги на покупку земли. И Ваську — с наделами, непригодными для возделывания и затерянными чёрт знает где, вкупе с мелких сыновьями, за которых надо платить и подушевую подать, и выкупные платежи, хотя работает и зарабатывает только один Васек… Но почему сочувствие к каждому отдельно взятому мужику не трансформируется в понимание несправедливости для всех? Почему не возникает желания исправить ситуацию? Для этого ведь не так много надо: всего лишь освободить крестьян от ярма крестьянских общин (от автора: героиня заблуждается — простых рецептов тут нет, но это её право считать по-другому). Хотя бы в рамках своего имения. Вот уверена: копни чуть глубже — и истории, подобные тем, что случились со Степаном, Васькой и даже Груней, можно рассказать про крестьян, живущих на землях самого князя… И тут я сама споткнулась об свои мысли. Я тоже ничем не лучше остальных. Я сочувствую всем крестьянам, но ничего не сделала, чтобы исправить ситуацию даже в своём отдельно взятом поместье. Это был тот самый переломный момент, который многое изменил. Но тогда я об этом не думала. Мне нужно было лишь привести в порядок мысли и действия, убеждения и поступки. — Груня, — завела я разговор за завтраком на следующий день после отъезда князя, — мне нужна твоя помощь. — И чем же я могу помочь вам, Лариса Дмитриевна? — удивлённо вскинула брови старушка-компаньонка. — Уж простите, дорогая, но козы вне сферы моих интересов. Да и по возрасту, знаете ли, не пристало мне бегать за козами… — Нет, — мотнула я головой, — за козами я сама разберусь. Помоги мне кое в чём другом… Груня молча смотрела на меня, всем своим видом выражая вежливую заинтересованность, но не искренний интерес. Искренний интерес она демонстрировала только вишнёвому варенью, которое нам принесла тётушка Акулина из своих запасов. — Я хочу освободить своих крестьян от оков крестьянской общины! — выпалила я, бросаясь в омут с головой. — Что?! — Груня от неожиданности подавилась косточкой и закашлялась. Я терпеливо ждала, когда она сможет говорить сиплым, сдавленным голосом. — Что вы сказали? — Я хочу освободить своих крестьян от оков крестьянской общины, — повторила я слово в слово. И дополнила: — Своих — это и тех, кто платит подати и выкупные платежи Кузьме, и тех, кто на меня работает, и отсылает деньги в свои далекие деревни. — Это невозможно, — покачала головой Груня. — Я вам уже говорила: крестьяне не могут не быть приписаны к общине. Это особенность сословия. — Значит, мы должны найти лазейку в законах, которая позволит нам всё исправить. Я уверена: в любом законе есть дыры, которые можно использовать для своих целей. Надо только их найти. И именно в этом я прошу у вас помощи… |