Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 95 – Алиса Миро

Следующий лоток был для элиты. Вяленое мясо. Темные, почти черные полоски говядины и оленины, высушенные до состояния подошвы, но сохранившие вкус.

— Два вида, — доложила Герта. «Классика»: Просто соль и дым. • «Огонь»: Мясо, густо обваленное в дробленом черном и красном перце. Яра взяла «Острую» полоску. Откусила, дернув головой, как волк, разрывающий добычу. — Жесткое, — одобрила она. — Долго жевать. В дозоре самое то — не уснешь, пока грызешь. И перец греет. — Это для долгих переходов, — кивнула я. — И для тех, кто хочет чувствовать себя брутальным мужчиной в баре. Название: «Завтрак Волка».

В углу висели гирлянды сушеной рыбы. Мелкая рыбешка из горной реки, засоленная до каменного состояния и высушенная на ветру. — Аромат... специфический, — я поморщилась. Пахло тиной и солью. — Мужики любят, — вступилась Герта. — Под эль ее чистят, чешуя летит, разговор идет. Это ритуал, миледи. — Хорошо. Но продавать только в герметичных мешках. Или в глиняных горшках, залитых воском. Не хочу, чтобы наши «Наборы Леди» пропахли воблой. Назовем «Речное Серебро».

Я посмотрела на стол. Хрустящая репа, острая оленина, соленая рыба. Всё это — легкое, не портится месяцами и вызывает жажду.

— Запускаем, — скомандовала я. — Хочу видеть корзины с чипсами на каждой барной стойке. И чтобы Герта придумала соус. Сметана с чесноком и зеленью, куда можно макать эти чипсы. Продавать соус отдельно, за дополнительные деньги.

— Ты продаешь людям соленую репу, а потом продаешь им сметану, чтобы эту репу макать? — уточнила Яра, дожёвывая чипс.

— А потом продаю им пиво, чтобы смыть соль. И комнату, потому что они напились и не могут ехать.

Яра посмотрела на меня с мистическим ужасом. — Это страшная магия, Хозяйка. Ты управляешь их желаниями через желудок. — Это сервис, Яра. Просто сервис.

Мы вышли из кухни. Теперь я была спокойна. Когда Виктор приедет, он увидит не руины после битвы, а процветающее предприятие. И, кстати, где он?

Я посмотрела на ворота. Солнце стояло в зените. Рог на башне молчал. Но мое сердце (и, возможно, связь с замком) подсказывало: он уже близко.

Рог пропел, когда солнце начало клониться к западу. Не тревожный, низкий гул, как вчера. А звонкий, требовательный сигнал: «Свои! Открывайте!»

Мы с Ярой стояли на надвратной площадке. Яра дожевывала «Драконью Чешую» из кулька, хрустя на всю округу. Я опиралась на трость, стараясь выглядеть величественно, а не как человек, которого переехал каток.

Внизу засуетилась стража. Ворота, смазанные (наконец-то!) по моему приказу, открылись без визга. В арку въехал авангард. Усталые, грязные, но довольные горцы. На их телегах лежали инструменты, пустые бочки и... о чудо, мешки с чем-то, похожим на зерно или муку (значит, торговля налажена).

Следом ехал Он. Виктор. Без шлема. Волосы спутаны ветром, на лице трехдневная щетина, плащ покрыт дорожной пылью. Он выглядел как ожившая мечта девичьих романов — суровый, сильный, вернувшийся из похода. Он въехал во двор, расслабленно держа поводья, улыбаясь чему-то своему. И замер.

Улыбка сползла с его лица мгновенно. Его взгляд профессионального военного за секунду выхватил детали, которые мы уже замылили глазом. Оплавленная брусчатка в центре двора (там, где жарился Голиаф). Следы копоти на стенах конюшни. Груда искореженного, ржавого металла у кузницы (остатки, которые Нико не успел утащить). И, главное, — аура. Воздух в замке все еще пах озоном и жженой магией.