Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 24 – Алиса Миро

Он поднял голову. С его волос стекала вода. Капли бежали по лбу, по носу, по губам. — Ты отправила Лизу к волкам, — сказал он, глядя мне в глаза снизу вверх. — Ты играешь моими солдатами как фигурами. Ты перестраиваешь мой замок. Ты захватила мою спальню. Он подался вперед. Его колени коснулись моих ног, висящих внутри ванны. — Теперь ты моешь меня, как ребенка. Или как любимого пса. — Как мужчину, Виктор. Который забыл, что у него есть тело не только для боли. Он усмехнулся. Криво, хищно. — Напомни мне. Он потянулся к шнуровке на моем лифе. Его пальцы, мокрые и скользкие от мыла, не могли справиться с тугим узлом. Он зарычал от нетерпения. — Постой, порвешь! — выдохнула я, накрывая его руки своими. — Это Марта шила три дня! — Марта сошьет еще, — отрезал он. Но позволил мне самой дернуть за шнурок. Корсаж ослаб. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как влажный воздух касается кожи в вырезе. Виктор не стал ждать. Он прижался мокрыми, горячими губами к ложбинке на моей груди. Там, где бешено колотилось сердце. Его щетина царапала нежную кожу. Его губы были требовательными. Одной рукой он держал меня за талию, не давая упасть (или сбежать?), а другой зарылся в мои волосы, расплетая сложную прическу, выдирая шпильки, которые со звоном падали на каменный пол. Мои волосы рассыпались по плечам тяжелой волной. — Вот так, — прорычал он, поднимаясь к моей шее. — Никаких узлов. Никаких планов. Только ты. Я откинула голову назад, упираясь руками в его мокрые, мыльные плечи. Я чувствовала каждую его жилу. Чувствовала, как внизу живота разливается тот самый, настоящий жар, который не наколдуешь ни одной мазью. — Виктор... — выдохнула я. Он нашел губами мои губы. Поцелуй был соленым от пота, горьким от сандала и сладким от безумного, долго сдерживаемого желания. Мы целовались жадно, грубо, кусая губы, сталкиваясь зубами. Он пил меня. А я тонула. Тонула в этой ванне, в этом мужчине, в этом моменте, где не было ни Алхимиков, ни дебита с кредитом, ни страха старости. Был только Он. Огромный, горячий, живой. Мой. Когда он оторвался от моих губ, мы оба тяжело дышали. Его глаза были черными. — Залезай, — приказал он. — Платье высохнет. И я, Елена Викторовна, строгий управленец и леди-совершенство... Послушалась. Я скользнула в воду прямо в платье, чувствуя, как тяжелая шерсть намокает, облепляя тело, но горячая вода мгновенно пробивается сквозь неё. Виктор поймал меня. Прижал к себе. Вода плеснула через край, заливая пол. Но нам было всё равно.

Следующие три дня слились в единый пестрый, шумный, пахнущий дымом и воском поток. Замок Грозовой Створ, который еще недавно напоминал спящего медведя, проснулся и начал обустраивать берлогу с маниакальным упорством.

Утро начиналось с планерки. Я ввела это слово в обиход, и теперь Маркус, Дора, Ян и Герта собирались в моей гостиной ровно в восемь утра, дожевывая тосты. — Ян, статус по флаконам? — Двести штук, миледи. Квадратные, зеленые. Но подмастерье жалуется, что обжег брови. — Выдай ему защитные очки. У тебя были куски слюды? Сделай оправу из кожи. — Герта, чипсы? — Ох, миледи... Солдаты их воруют прямо с противня! Я уже скалкой двоих огрела! — Введи нормирование. И начни делать острые. С перцем, что привезли с Юга. «Грозовой Хруст: Адская Смесь». Пусть печет так, чтобы много не съели. — Дора? — Мазь готова. Лиза... — Дора хихикнула. — Лиза ходит павой. Говорит, что она теперь «Директор по связям с общественностью». Продала весь запас женам офицеров. Теперь они требуют еще и помаду. — Помаду? — я задумалась. — Воск, масло какао и сок свеклы? Нет, свекла дешевит. Кармин. Нужен кармин. Я сделала пометку в ежедневнике: «Найти источник красного пигмента. Срочно».