Книга Грозовой аудит: чипсы, мазь и два меча, страница 103 – Алиса Миро

Как только ткань сняли, из горшка показались фиолетовые листья, а в центре приоткрылся мясистый бутон с рядами мелких, острых, как иглы, зубов. Берн отшатнулся. — Это... это что, цветок? Живой?! — Это Мурзик, твой новый ночной сторож и санитарный инспектор, — я погладила Мурза по листу, и тот издал звук, похожий на довольное щелканье затвора. — Слушай правила эксплуатации, Берн. И не дай бог тебе их нарушить. Питание: Каждое утро — один кусок сырой мясной обрези. Будешь экономить — он начнет присматриваться к твоим кошкам. • Дисциплина: Мурз ненавидит пьяный дебош. Если в зале начнется драка и полетят табуреты — он начнет щелкать зубами. Это сигнал: «Пора заканчивать». Обычно на второй щелчок даже самые буйные трезвеют. • Безопасность: На ночь ставь его на подоконник у кассы или у окна входа. Мурз — идеальная сигнализация. Он не лает, он сразу кусает за пальцы любого, кто лезет без приглашения. • Главное табу: Никогда. Не наливай. Ему. Пиво. — А что будет? — шепнул Берн. — Он станет икать и плеваться ядовитой слюной. А потом уснет на сутки, и твой трактир останется без охраны. Ты меня понял? Берн смотрел на цветок с суеверным ужасом, но когда Мурз ловко перехватил пролетавшую мимо жирную муху, трактирщик вдруг просиял. — Это ж... это ж мне теперь мухобойка не нужна? И мыши его боятся? — Мыши обходят его за милю, — подтвердила я. — Так что считай, что ты сэкономил на кошке. Я достала кожаный свиток с условиями аренды. — Расписывайся здесь, Берн. Ты получаешь Набор, право работать под моим флагом и дорогу, по которой к тебе приедут деньги. С тебя — чистота, честная торговля и отчетность по выходным. Берн, не глядя, приложил палец с чернилами к документу. — Для меня честь, Мать-Гроза. Уж я постараюсь... Мурзика-то как звать? — Назови его Акционером, — посоветовала я, направляясь к выходу. — Чтобы не забывать, кто здесь на самом деле следит за прибылью. Я вышла на крыльцо. Дорога из нашего бетона, серая и надежная, уходила вдаль. Солнце весенних гор отражалось в синей черепице трактира. — Следующая остановка — «Приют № 2»! — скомандовала я Маркусу. — У нас в карете еще девять Акционеров ждут своего часа. Яра запрыгнула на коня, поправляя сумку с чипсами. — Хозяйка, — сказала она, пристраиваясь рядом с каретой. — Ты ведь понимаешь, что через месяц по всему тракту будут ходить легенды о твоих зубастых цветах? — На том и стоит маркетинг, Яра. Страх и комфорт — это лучшие двигатели торговли. Десять остановок. Десять «приступов» управленческой ярости и триумфа. Мой путь по Грозовому Тракту превратился в настоящую ревизию, где каждый мильный столб становился свидетелем того, как дикие горы прогибаются под железную логику менеджмента.

После Берна (Приют № 1) дорога круто пошла вверх. Мой «римский бетон» держался молодцом: там, где весенние ручьи пытались подмыть полотно, вода бессильно стекала в дренажные желоба. Эти точки были самыми суровыми. Здесь работали в основном бывшие наемники Виктора, люди верные, но к сервису не приученные. В Приюте № 2 мне пришлось лично выкинуть в окно засаленную тряпку, которой трактирщик пытался протереть стол при мне. — Послушай, Сэм, — я ткнула пальцем в идеально чистый подоконник, где Мурз уже прицеливался к мухе. — Если гость увидит это пятно, он решит, что и на кухне у тебя так же. А если он так решит — он не закажет наше жаркое. Ты не просто кормишь, ты продаешь безопасность. Чистота — это её первый признак. К пятому приюту за моей каретой уже шла слава «Белой Ведьмы с тетрадкой». Трактирщики бледнели, завидев мои очки, но к вечеру, когда я уезжала, они знали всё: от того, как правильно выкладывать наше мыло на подносы, до того, как ласково (и безопасно) чесать Мурза за фиолетовым листом. На перевале «Медвежье ухо» нас ждал Гром. Вождь горцев стоял на скале, скрестив на груди мощные руки. Рядом с ним дымились костры их временного лагеря. Эти люди построили мне дорогу, и теперь пришло время превратить их из рабочих в поставщиков. — Хозяйка, — Гром склонил голову, когда я вышла из кареты. — Дорога поет под копытами. Наши старики говорят, что это чудо. — Чудо — это когда всё работает, Гром. У меня есть к тебе дело. Мы сели у костра. Я достала из сумки образцы: пучок сушеной горной мяты, чабреца и пару шерстяных носков, которые связали их женщины. — Твои люди знают горы лучше всех. Мне нужно, чтобы вы собирали травы. Не просто в мешки, а по моему списку. Мы будем делать «Горный сбор Сторма» — чай, который возвращает силы. Я буду выкупать всё, что вы соберете. Гром прищурился, потирая шрам на щеке. — Травы? Это женское дело. — Это денежное дело, Гром. И носки. Твои женщины вяжут их из шерсти горных баранов. Они непромокаемые и теплые. Я выставлю их на продажу в каждом приюте. Путник отдаст за них серебрушку, не глядя, когда у него промокнут ноги. Я протянула ему руку. — Вы даете мне товар — я даю вам постоянный доход и защиту замка. Мы больше не соседи, Гром. Мы — партнеры по бизнесу. Вождь Гроза (ироничное совпадение имен!) размашисто пожал мою руку. — По рукам, Мать-Гроза. Мои люди сделают такие сборы, что твой замок пропахнет летом даже в метель. Чем выше мы поднимались, тем злее становилось солнце. Белые ледники отражали свет так, что глаза начинали болеть через час. Здесь, в Приюте № 7, я провела главный мастер-класс по нашей «Горной вуали» — SPF-крему. — Смотри, — я подозвала молодого трактирщика, чей нос уже напоминал спелый помидор. — Видишь купца? У него лицо горит. Ты не просто предлагаешь ему мазь. Ты спасаешь его от бессонной ночи. Мажь его сам, прямо у порога. Дай ему почувствовать холодок мяты. После этого он купит у тебя три баночки — себе, жене и вознице. В Приюте № 9 мы столкнулись с первой проблемой: Мурзы хандрили от разреженного воздуха. — Нико, пиши для Доры, — надиктовывала я, пока мой «техдиректор» слушал меня через кристалл связи. — На высоте выше тысячи футов Мурзам нужно добавлять в воду каплю нашей настойки.