Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 65 – Ian luv

— Хорошо, — кивнула я. — Но не здесь. Приходите вечером, после закрытия. Я посмотрю ваши бумаги. Но ничего не обещаю.

— Этого более чем достаточно, — он снова улыбнулся, и на этот раз я поймала себя на мысли, что у него очень приятная улыбка. — Благодарю вас, Арина Родионовна. До вечера.

Он поклонился и вышел. Я осталась стоять посреди пекарни, чувствуя странное волнение. Не страх, нет. Скорее... предвкушение? Это был вызов. Интеллектуальный вызов, которого мне так не хватало среди муки и теста.

Вечер наступил быстро. Мы с Дуней убрали пекарню, вымыли столы. Запах свежей выпечки сменился запахом мыла и чистоты. Я отпустила помощницу домой, уложила Мишу спать, посидела у его кроватки, напевая колыбельную.

«Спи, моя радость, усни... В доме погасли огни...»

Я думала о своей жизни. Странной, невероятной жизни. Кто бы мог подумать, что Елена Власова, владелица пентхауса и «Майбаха», найдет свое счастье в том, чтобы печь булки в девятнадцатом веке?

Счастье ли? Я была успешна, да. Я была независима. Но была ли я счастлива?

Сердце было закрыто на замок. Я построила вокруг него стену, высокую и крепкую, как Великая Китайская. Никто не мог пробиться сквозь нее. Я стала циничной, прагматичной. Я запретила себе мечтать о любви. Любовь — это слабость. Любовь — это риск, который не окупается.

Стук в дверь прервал мои размышления. Ровно в девять. Пунктуальный. Мне это нравилось.

Я спустилась вниз, отперла засов. На пороге стоял Дмитрий, под мышкой он держал папку с бумагами.

— Проходите, — я отступила, пропуская его. — Чай будете? Или сразу к делу?

— Если можно, чай, — ответил он, снимая пальто. — На улице промозгло.

Мы сели за маленький столик в углу пекарни, где я обычно вела расчеты. Я заварила чай — настоящий, хороший, с чабрецом. Поставила на стол вазочку с теми самыми «завитушками».

Дмитрий разложил бумаги. Это были копии накладных на зерно, долговые расписки, выписки из амбарных книг.

— Смотрите, — он указал пальцем на одну из строк. — Здесь указано, что зерно высшего сорта было закуплено в имении Волкова в сентябре. Но по моим данным, урожай в Волчьем Логе в прошлом году погиб от града. Физически невозможно, чтобы они поставили такой объем.

Я склонилась над бумагами. Знакомый почерк управляющего. Знакомые печати. Я вспомнила те дни в поместье. Напряженную атмосферу. Шепотки слуг. Пьяного управляющего, который проболтался мне о «мертвых душах» в амбарах.

Мой мозг заработал в привычном режиме аналитика. Я видела несостыковки.

— Вот здесь, — я ткнула пальцем в другую бумагу. — Дата. Это было воскресенье. В поместье по воскресеньям никогда не отгружали товар, старый князь был набожным, и традиция сохранилась. А подпись... Смотрите, завиток у буквы «В» идет вниз. Управляющий всегда писал его вверх. Это подделка. Причем грубая.

Дмитрий смотрел на меня с нескрываемым восхищением.

— Поразительно... Вы заметили это за минуту. Я бился над этим два дня.

— Просто я внимательна к деталям, — пожала плечами я. — И я помню этот почерк. Управляющий часто заставлял меня переписывать списки. Он воровал. Много и нагло. Но без ведома хозяина такие масштабы невозможны.

— Значит, Волков знал? — тихо спросил Дмитрий.

— Волков... — я на секунду замялась. — Он не занимался хозяйством. Ему было скучно. Он доверял людям, которые говорили ему то, что он хотел слышать. Это его не оправдывает, но... Скорее всего, он просто подписывал не глядя, чтобы получить наличные для своих кутежей.