Книга Крестьянка. Из грязи в князи, страница 22 – Ian luv

— Помощь... — он провел большим пальцем по моей нижней губе, и мое тело предательски отозвалось дрожью. — Ты опасна, девочка. Ты умна не по чину, горда не по статусу. Такие, как ты, либо взлетают высоко, либо падают больно.

— Я уже падала, — сказала я тихо, вспоминая мост и ледяную воду в моем мире. — Больше не хочу.

Он смотрел на меня еще мгновение, и в воздухе между нами искрило напряжение, плотное, как электрический разряд. Казалось, он сейчас поцелует меня или ударит. Или и то, и другое.

Но он резко отдернул руку.

— Иди спать. Завтра будет тяжелый день. Федьку допросят. Узнаем, кто за ним стоит.

Я поклонилась и направилась к двери.

— Арина, — окликнул он меня у порога.

Я обернулась.

— Спасибо.

Это слово прозвучало странно в его устах. Словно он выплюнул камень. Но в его глазах я увидела то, чего добивалась. Уважение.

Я вышла в темный коридор. Мое расследование удалось. Я купила себе безопасность. На время.

Но я понимала и другое. Я попала не просто в золотую клетку. Я сама захлопнула за собой дверцу, и ключ теперь был в руках человека, который мог уничтожить меня одним словом. Или возвысить.

И самое страшное было в том, что мне начинало нравиться находиться рядом с ним. Моя прагматичная душа бизнес-леди давала сбой. Логика отступала перед химией.

Я вернулась в свою каморку, легла на жесткую койку, но сон не шел. Перед глазами стояло лицо Волкова, его темные глаза и чувственные губы.

«Соберись, Лена, — приказала я себе. — Это не любовный роман в мягкой обложке. Это выживание. Не смей влюбляться в антагониста».

Но сердце, глупое человеческое сердце, стучало совсем в другом ритме, игнорируя доводы рассудка. А за окном начиналась гроза, первая весенняя гроза, которая должна была смыть пыль и грязь, но принести с собой новую бурю. Бурю, в центре которой стояли мы вдвоем.

Кабинет экономки в поместье Волковых был местом, где умирала надежда и рождалась скука — по крайней мере, так казалось бы любому нормальному человеку девятнадцатого века. Но для меня, Елены Власовой, привыкшей ворочать миллионными контрактами и управлять строительным холдингом, эта пыльная, пахнущая сушеными травами и старым деревом каморка стала настоящим полевым штабом.

Я сидела за массивным столом, склонившись над амбарной книгой. Свет толстой восковой свечи плясал на пожелтевших страницах, выхватывая столбцы цифр, записанных чьим-то размашистым, небрежным почерком. Мои пальцы, теперь огрубевшие от холодной воды и чужой работы, автоматически искали привычную клавиатуру ноутбука или хотя бы калькулятор, но натыкались лишь на деревянные костяшки счетов.

— Дебет с кредитом не сходится, — прошептала я по-русски, но с интонацией, которая здесь, в этой глуши, звучала бы как заклинание. — Воруют. Безбожно воруют.

Я откинулась на спинку жесткого стула и потерла виски. Мое тело — тело юной крестьянки Арины — ныло от непривычного статического напряжения. Но разум, мой закаленный в корпоративных войнах разум, ликовал. Я нашла схему. Примитивную, наглую, рассчитанную на то, что барин занят светскими раутами и охотой, а старая экономка подслеповата.

Управляющий, господин Карпов, списывал зерно на «порчу грызунами» в таких объемах, словно в амбарах поместья обитала армия крыс-мутантов размером с собаку. А закупка овса для лошадей? Цифры были завышены минимум на тридцать процентов по сравнению с рыночными ценами, которые я аккуратно выведала на ярмарке еще до того, как попала в этот золоченый капкан.