Книга Пропавшая истинная, страница 70 – Лана Нежная

Она приложила ладонь к моей коже. Долго ничего не происходило. Малыши затихли, будто прислушивались.

— Ну вот… не хочет ко мне притрагиваться, — расстроенно выдохнула она.

И тут малыш пнулся прямо ей в ладонь. Глаза у Милы расширились. Я тоже почувствовала. Разряд. Мелкий, но отчётливый. Не снаружи, на коже, а внутри. Будто крошечная молния пробежала по моим венам. — Я чувствую его, чувствую, чувствую, — шептала она, и по её щеке скатилась слеза.

— Он тебя тоже, — улыбнулась я. — Чувствую то же, что от прикосновения к Егору. Только не снаружи кожей, а внутри. Это так необычно. Очень.

— Мне кажется, мы единственные, кто ждёт свои пары так, — вздохнула Мила.

— Вы тоже необычные. Как и я.

За ужином она во всех красках рассказала Марку, какое это чудо. Он смотрел на меня как побитый щенок.

— Я позову, когда они будут пинаться, попробуем и с тобой, — обещала я. Взгляд его сразу изменился, посветлел.

— Спасибо, Катя. Спасибо.

Не прошло и пятнадцати минут, мы ещё пили чай, как я почувствовала пинок.

— Марк, иди сюда.

Он подошёл, посмотрел вопросительно на Егора. Если к паре притрагивается другой мужчина, волк может и разорвать. Но Егор всё понял, кивнул.

Я сама положила его ладонь в то место, где чувствовала толчок. Сидели, ждали. Через минуту толчок повторился. Ничего.

— Кажется, это был мальчик, — засмеялась я. — Давай попробуем с этой стороны. — Переложила его ладонь.

Егор подошёл, сел с другой стороны.

— Дочь, ну-ка пихни жениха, а то он нервничает, — сказал он тихо, глядя на живот.

И она послушалась. Лёгкий толчок. Марк почувствовал. Я видела по его глазам. Они расширились. Там был и восторг, и радость, и изумление — там было всё. А я… я — нет. Ничего…

Решила пока не делиться этой информацией. Возможно, соприкосновение слишком слабое. Но и потом, когда они иногда просили притронуться, от прикосновения с Милой я чувствовала мелкое покалывание, слабый разряд. А от Марка — нет. А он чувствовал. Каждый раз. И это очень сильно настораживало. Почему так?

—

А ещё очень сильно настораживало то, что Луна не росла.

У неё рост происходил скачками — было всего три рывка. И она опять остановилась. Она так и осталась размером с крупную лайку. Но это не мешало ей проявлять очень много волчьей нежности к Серому. Она тёрлась о его мощные бока, вылизывала ему морду и уши, спала, свернувшись калачиком у него под боком. А он ждал. Заботился о ней, оберегал, таскал ей лучшие куски мяса и смотрел на неё так, словно она была самым прекрасным существом во вселенной. Ему было всё равно на её размер.

После седьмого месяца с меня буквально стали сдувать пылинки. Не разрешали делать ничего тяжелее, чем поднять ложку. Со всем хозяйством теперь безупречно справлялась Мила. Из неё получилась замечательная хозяйка: она научилась варить борщ, тушить кролика, стирать в тазу и даже мыть полы руками.

Мы очень смеялись над этим с Егором. Я сама, получается, воспитала себе невестку, а он — зятя…

Егор переживал, что мы далеко от роддома. Я тоже переживала, но надеялась на лучшее. Переезжать в стаю к Матвею без метки на волчице не хотелось.

—

А потом, за пару недель до срока, у меня отошли воды. Думала, мочевой не выдержал и случился конфуз, но нет…

Егор и Матвей уехали в соседний посёлок за продуктами и каким-то специальным детским кремом, который Мила выписала в интернете. Паника накрыла и меня, и Милу. Егор сказал по телефону, что они будут через полчаса. Но через пару минут мне набрала Марина — она уже была у врача, и Машенька взяла трубку. Дальше по телефону, поставленному на громкую связь, начали засекать схватки.