Книга Пропавшая истинная, страница 49 – Лана Нежная

— Ну… да. А что?

— Ммм… Катя. Иди назад.

— Что?

— Иди назад, Катя. Волк его сейчас, скорее всего, с ума медленно сходит. Он же не понимает. Для него это выглядит так, что его пара ушла, а Егор отпустил, добровольно.

Я похолодела. Развернулась на автомате, начала идти в сторону дома, быстро, почти бегом.

— Спасибо, спасибо, что поговорили со мной!

— Звони, если что. И Катя… Доверяй себе. И своей волчице.

— Мгм. До свидания.

Выключила телефон. Спрятала в карман. Ускорила шаг. Сердце колотилось где-то в горле.

Увидела его издалека. Серый стоял у моей калитки. Он не вышел на дорогу. Он топтался на месте, царапая землю когтями, дёргал ушами на каждый шорох.

Я же запретила. Сказала: «побудьте дома». Он и ждал. Сходил с ума, но ждал дома. Потому что я так сказала.

Это ненормально… Это вообще за гранью.

— Иди ко мне! — крикнула я, не выдерживая, и распахнула руки.

Он сорвался с места. В одно мгновение преодолел расстояние, чуть не сбив меня с ног. Крутился вокруг, тыкался мокрой мордой мне в живот, в руки, облизывал пальцы, скулил так жалобно, будто меня не было не десять минут, а десять лет.

Я присела прямо в пыль на дороге, не обращая внимания на грязь на юбке, и обняла его огромную шею. Утопила пальцы в густой, тёплой шерсти.

— Прости, — прошептала я, и по щекам потекли горячие, предательские слёзы. — Прости, мой хороший. Я не знала. Я не подумала, что ты будешь так переживать. Прости меня, дуру.

А он в ответ облизал мне всё лицо. Почувствовала шершавый, горячий язык, запах леса, озона. А потом тихо, бережно положил тяжёлую голову мне на плечо.

Я закрыла глаза, прижимаясь к нему лбом. Почему мне казалось, что у меня связь с волком? Что я привязалась к этому огромному, лохматому, преданному псу, который ждал меня у калитки? А Луна… моя собственная волчица… Она ведь тоскует по человеку. По Егору.

Почему так? Почему мы перепутались?

Визуал:

Егор

Я радовался как дурак.

А она испугалась, закрылась и попросила пространства. А я не мог ей отказать. Скажи она мне «полезь в кипящий котёл» — полез бы, даже не спросил зачем.

Ушла домой и не выходила. Сначала я слышал, как она варила суп. Хорошо, значит, ест. А потом? Тишина. Не вышла в сад, не вышла в свой цветник. А я со двора не выходил. Уже всё переделал, что можно было, и даже больше. Траву покосил триммером, хотя она ещё даже не успела вырасти с прошлого раза. Теперь просто с места на место переносил тяжёлые дубовые доски от безысходности. Спина ныла, а Волк внутри нервничал и считал меня виноватым. Ходил кругами, рычал на меня, скалился.

Ближе к вечеру услышал её шаги. Собиралась куда-то. Вышел за калитку. Она шла по дороге в сторону выезда из посёлка. Там, кроме старого остановочного павильона и поля, ничего интересного. Куда она?

Догнал.

— Катюш, ты куда?

А потом она остановилась и попросила тишины. Чтобы не слышать меня.

Внутри меня всё оборвалось и упало в пропасть. Волк не сходил с ума только потому, что чувствовал её рядом. Слышал, как стучало её сердце, как она дышала, как шуршала её одежда.

А она… хочет не слышать? Хочет проверить, как будет чувствовать себя, не ощущая меня? Хочет уйти?

— Десять минут, — попросила она.

— Десять минут, — согласился я.

Хорошо. Пешком за десять минут она никуда не денется. Догоню, найду, хоть на краю света. Пошёл домой. Волк метался внутри. Но она в этот раз сказала чётко: «И ты, и волк, побудьте дома». Правильно скомандовала.