Книга Пленница генерала-дракона, страница 61 – Виктория Виноградова

Доходим до бокового входа в храм. Нам везет: дверь не заперта. Тихонечко проскальзываем внутрь. Не видно ни зги. Хоть бы факелы какие оставляли на ночь или лампады. Так ведь и ноги можно переломать. Ратимир бы точно не одобрил. Сказал, что это полное игнорирование техники безопасности и не соблюдение норм по количеству осветительных приборов на квадратный метр.

Ночью в храме еще страшнее, чем когда мы к Чернобогу шли. По стенам расползаются тени и редкие отблески кровосвета, долетающего с улицы. Лиза успела разведать, что ритуальная кровь хранится главном зале, где проводятся жреческие ритуалы. Лиза, конечно, та еще проныра. Ей в разведку можно устраиваться.

Осторожно бредем по коридору. Вроде тихо... пока из глубины не доносится протяжный жалобный вой. Первая мысль: внутри засел мракокрыл. Помню, когда один такой на меня напал — точно так же выл. Тоненько так. Противно.

У меня никакого желания вновь сталкиваться с мракокрылом, но хочешь не хочешь, а идти надо.

Подходим ближе. Я уже готовлюсь если что отбиваться Лизиным фотоаппаратом. Сначала от мракокрыла, а потом и от самой Лизы — она мне точно не простит такого святотатства.

Выдыхаю. Это не мракокрыл. Это какой-то человек завывает. Нам даже удается разобрать отдельные слова:

— О-о-о, Влады-ы-ыка, взгляни-и-и на слу-у-гу твоего…

Подходим вплотную к залу и прячемся за колонной. Выглядываю, пытаясь рассмотреть, что там за ночные песнопения?

В центре стоит главный жрец. В мантии, руки театрально подняты вверх. И отвратительные завывания издает именно он.

— Да паду-у-ут к ногам тво-и-им города, да возве-е-стят вели-и-ко: «О Боже наш, да будешь ты сла-авен…»»

Голос на верхних нотах срывается на комариный визг.

Сбоку от него младшие жрецы. Без масок. Лица бледные, страдальческие.

— После этого вступаете вы, — командует Велезар.

Он взмахивает руками и хор обреченно затягивает:

— О-о-о, влады-ы-ыка… да благослове-е-ено будет имя твое-е-е.

Фальшивят по страшному.

Лиза едва слышно хихикает у меня за спиной. Приходится ущипнуть ее за локоть.

— Тише. Нас из-за тебя прирежут.

— Но это очень смешно, — она хрюкает, не в силах сдержать смех.

— Кто здесь? — тут же вскидывается Велезар. — Здесь кто-то есть?

Услышал-таки!

Мы с Лизой тут же шмыг в темноту коридора. И по стеночке, по стеночке, подальше от зала. Нащупываю дверь, которая ведет в какое-то помещение. Особо рассусоливаться времени нет. Быстренько внутрь и затихли.

Сердце колотится так, что, кажется, его стук слышно по всему храму.

Ждем, что Велезар пойдет за нами. Но нет. К счастью, он остается дальше мучать голосовые связки.

Оглядываю темную комнату. Похоже на кабинет: в свете луны, что падает из окна, видно очертания стола, стульев, книжных полок, шкафов. Пахнет воском и старыми пергаментами.

Снаружи все еще доносится завывание:

— Да воссия-а-ает в ночи тво-о-оя КРО-ООВООВЬ!..

Лиза тихонько дергает меня за рукав.

— Что будем делать?

— Ждать. Что еще остается. Не будут же они всю ночь связки надрывать? Как угомонятся и разойдутся — так и пойдем за кровушкой.

Сидим в кабинете и слушаем песнопения. Считаем количество выстрелов на улице: мракокрылы уже во всю атакуют город. Типичная будничная ночь. Теперь, похоже, до самого утра придется в храме куковать. Иначе до домов не доберемся — твари утащат.