Книга Сумрачный волкодав и Проклятая фея смерти, страница 15 – Ольга Консуэло

Когда Хундграхт открыл глаза, оказалось, что остальные стоят тесным кружком, оживленно переговариваясь. Подойдя поближе, Мьюр обнаружил, что в центре этого кружка прямо на снегу стоит большая сумка, а в ней — здоровенный термос и открытый продуктовый контейнер, в котором еще оставались весьма соблазнительно пахнувшие пирожки.

— Господин Хундграхт, угощайтесь, — радушно предложил Кин, — есть пирожки с малиновым вареньем и есть с вишневым. Это Альви испекла. У нее пирожки с вареньем получаются так же хорошо, как у Хильги, а Хильга печет самые вкусные пирожки во всем Фокунни!

— А что — пирожки Аусты тебе не нравятся? — с лукавой улыбкой спросила у Кина Альви.

— Я обожаю свою жену, но вынужден признать, что в области выпечки она еще находится на пути к совершенству, — рассмеялся Кин и пояснил для Мьюра: — Моя жена Ауста Рюдеркун — наш медиум-криминалист.

— В УПФ появился медиум-криминалист? — заинтересовался Мьюр, пристраиваясь к общему кругу подальше от Альви.

— Да, теперь есть. Нам повезло! А мне повезло вдвойне, ведь я встретил свою единственную, — широко улыбаясь, ответил Кин. — У нас вообще был прямо свадебный год: сначала поженились Урслин с Лейдинлехтом, потом мы с Аустой и Трур, — он махнул рукой в сторону Хундурина, — с Бросой, мы двойную свадьбу устраивали, а потом еще Дин женился на Кальдимарсун.

— Мне кажется, господин Хундграхт понятия не имеет, кто такие Дин и Кальдимарсун, — со смехом заметила Альви.

— Да? — уточнил Кин, вопросительно взглянув на Мьюра, а когда тот с невольной улыбкой пожал плечами, пояснил: — Дин — это Аукведин Бьорнкур, командир нашей группы захвата и двоюродный брат Урслин, а Тэльва Кальдимарсун — начальник ОРТНП.

Закончив говорить, Хундракур протянул Мьюру небольшую металлическую чашку с чаем и поинтересовался, какой пирожок тот хочет. Мьюр сначала думал отказаться, но уже явно ощущавшийся голод победил дурацкое предубеждение, и он ответил, что лучше с вишневым вареньем. Кин тут же вручил ему пирожок, действительно оказавшийся очень вкусным. Взглянув на с аппетитом жевавшую свой пирожок Альви, Мьюр с досадой подумал: «Вот не трескала бы ты пирожки, имела бы нормальную фигуру и была бы очень привлекательной женщиной». Поняв, что снова думает о патологоанатоме как о женщине, Мьюр снова разозлился на себя и, чтобы отвлечься, решил поговорить о деле.

Тут как раз вернулась Урслин и встала рядом с Мьюром. Протянутый Кином чай она взяла, а от пирожков отказалась, сказав, что есть ей не хочется. Мьюр заметил, как Альви бросила на Урслин многозначительный взгляд, а та ответила легким кивком, вызвав у патологоанатома еле заметный вздох. Смысла этой пантомимы Мьюр не понял, но решил не заострять на этом внимания, и так уже эта толстая дамочка занимала слишком много места в его мыслях.

— Я ничего не нашла, кроме следов самой девочки, — отчиталась Урслин и отхлебнула чая. — Она пришла сюда от дороги, по которой мы все приехали, шла практически по прямой и в итоге пришла туда, где мы нашли тело.

— Да, я обнаружил то же самое, — подтвердил Хундурин.

— Что ж, — сказал Мьюр, — давайте подытожим, что нам удалось установить на данный момент. Погибшая девочка пришла сюда сама. Кстати, удалось определить время смерти?

— Не совсем, — вздохнула Альви. — Судя по температуре тела, она умерла примерно за час до того, как мы сюда приехали. Но это маловероятно, поскольку тело обнаружили примерно в это же время. Пока у меня нет идей, чем мог быть вызван такой эффект, надеюсь, удастся прояснить этот вопрос во время вскрытия.