Книга Белый Шиповник и Черные Ягуары, страница 79 – Ольга Консуэло

— А у Терда какое? — ревниво поинтересовался Ренц.

— Bот ты к нам в первый раз пришел, а уже права качаешь! — возмутилась Инса. — Лучше бы к чаю чего-нибудь принес!

— А я и принес, — улыбнулся Ренц, доставая пакетик с её любимым печеньем.

— Где ты его прятал? — удивилась девушка.

— Поцелуешь — скажу.

— Ну, я, поҗалуй, не настолько хочу разгадать эту тайну, — отказалась Инса и отправилась в санузел, чтобы налить в чайник воды.

Когда чай был заварен, а печенье выложено в вазочку вместе с остатками конфет, купленных в воскресенье, пришло время делиться информацией, которую им удалось добыть.

Bо-первых, оказалось, что пострадавший — один из «Черных Ягуаров», у парня была первая категория дара, и его приняли в братство вместе с другими новичками накануне Мабона.

Во-вторых, в себя Эл пришел, но оказалось, что он ничего не помнит. Последним его воспоминанием было, как он вышел из библиотеки с книгами по работе со стихией воздуха, с которой начиналось обучение стихмагов в бакалавриате. Учебная сумка с этими книгами была обнаружена рядом с пострадавшим, и по его словам из нее ничего не пропало.

И в-третьих, и это было самым важным — хотя физически Эл почти не пострадал, его магический дар был практически полностью истощен и не дотягивал даже до третьей категории. Правда, университетские целители уверяли, что дар начнет восстанавливаться практически сразу, но восстановится ли он полностью, пока было неясно.

Разумеется, родители парня пожелали узнать мнения и других специалистов, так что в среду в университетском лазарете, откуда Эла пока категорически не рекомендовали пока забирать, должен был собраться консилиум из лучших целителей Бартастании. Барлитос Терреро, занимавший руководящую должность в центральном аппарате МЧС, ради сына мог организовать и не такое.

Дознаватели из УМБ уже прибыли и разместились в гостевых комнатах корпуса для преподавателей. Осмотр катакомб они отложили на следующий день, а пока допрашивали всех одногруппников Эла в надежде найти кого-то, кто хоть что-нибудь видел. Еще они запросили в библиотеке список тех, кто посещал её в понедельник, и собирались допросить еще и этих студентов.

В общем, Кита очень удачно как бы между делом навестила ту самую тетину подругу, работавшую в канцелярии ЦМУ, от которой и получила всю эту информацию.

Но и у Ренца нашлось, что добавить.

— Вот, посмотрите, — сказал он, доставая листочек, на котором были изображены какие-то значки, — вот это было вырезано на коже у Эла на лбу, вот это — в центре груди, а вот это — в области солнечного сплетения.

— Это что еще за закорючки? На руны вроде непохоже, — поинтересовался Терд.

Внимательно рассмотрев изображенные знаки, Инса внутренне похолодела.

— Это не руны, это глифы, — дрожащим от волнения голосом сказала она, — вот эта, петлистая, которая на лбу, означает «привязать», похожая на снежинку на животе, — «собрать», а значения этой я не знаю.

— А эти откуда знаешь? Мы такого не проходили. У вас настолько отличается программа? — удивился Терд.

— Нет, мы такого тоже не проходили, — тяжело вздохнув, ответила Инса. — Что ж, значит, пришло время всё вам рассказать.

И она снова тяжело вздохнула.

— Даже клятву не попросишь? — удивилась Кита.

— Я всё равно вам расскажу, а давать клятву или нет — решайте сами.