Книга Белый Шиповник и Черные Ягуары, страница 50 – Ольга Консуэло

Сидя в поезде, друзья обсуждали полученную от Ρенца информацию. Катакомбы, что неудивительно, были не только очень обширными, простираясь практически под всей территорией ЦМУ, но и очень запутанными, и полных карт не было даже у преподавателей. А те, что были, не хранились в библиотеке, чтобы не искушать студентов, всегда готовых отправиться на поиски опасных приключений. Полной темноты в катакомбах не было: через хитро расположенные небольшие отверстия, ведущие на поверхность, в них проникали свет и воздух. Но полумрак в них, тем не менее, был довольно густой, и ориентироваться без дополнительного источника света было бы довольно сложно. Εще оказалось, что по неизвестным, во всяком случае, Ренцу, причинам в катакомбах было сухо, и хотя в одном из помещений поисковая группа и обнаружила небольшой родничоқ, ни на стенах, ни на полу в других помещениях влаги не было.

Невозможность добыть карту оказалась, конечно, весьма досадңой, но в общем-то довольно предсказуемой — действительно, было бы странно, если бы такая информация была общедоступной. Но вот что было по — настоящему удивительным, так это то, что войти в катакомбы можно было совершенно свободно. Если, конечно, знаешь, где находится вход. Но об этом Ренц им любезно рассказал во всех подробностях.

Смутный план «пойдем-посмотрим» потихоньку обрастал деталями. Во-первых, нужны были фонари. Покупку фонарей на всех предложил взять на себя Терд, заявив, что знает одно место, где легкие и яркие ручные фонари можно купить совсем недорого, серебряных за пять — семь.

С ориентированием без карты было сложнее — единственным вариантом было рисовать свою собственную карту, хотя бы с приблизительным масштабом. Α еще надо было отмечать пройденные развилки и повороты. Так что к списку покупок добавились рулончики расчерченной на миллиленсы (1 миллиленс = примерно 1 миллиметр) плотной бумаги, мягкие черные карандаши, чтобы рисовать карты, и разноцветные мелки, чтобы делать отметки на стенах, ну и, конечно, компас. Решили, что такой «набор картографа» на всякий случай должен быть у каждого. Всё это также взялся купить Терд.

В итоге девушки вручили ему по золотому мелочью, сказав, что пусть лучше он потом отдаст им сдачу, чем в нужный момент ему денег не хватит.

За всеми этими обсуждениями почти полтора часа пути пролетели незаметно.

Возвращаться в университет в воскресенье решили все вместе, только пока ещё не определились, на каком поезде — в три часа или в пять. Так что, договорившись созвониться в воскресенье после полудня, друзья направились по домам.

Дома было хорошо. Дома были мама, Икен, малютка Серт и Бел, и не было никаких стихмагов, особенно одного, вечно сияющего самоуверенной улыбкой.

Инса с удовольствием возилась с Сертом, пока мама готовила ужин. Братишка уже мог стоять и даже сделать пару шагов, если его, конечно, держать за руки. Α держать приходилось постоянно, поскольку новые возможности увлекали Серта чрезвычайно, и спокойно сидеть на месте он категорически отказывался.

Мама, смеясь, говорила, что они с Икеном были такими же непоседами и пока не научились ходить самостоятельно не давали ни ей, ни отцу ни минуты покоя. Упомянув отца, мама привычно замялась, а Инса привычно сделала вид, что этого не заметила. Воспоминания о нем им обеим до сих пор причиняли боль, но и не вспоминать человека, которого они обе любили, было, конечно же, невозможно. Ведь то, что мама потом полюбила Бела, не стирало ни из её души, ни из её памяти ни первого мужа, ни любви к нему.