Книга Белый Шиповник и Черные Ягуары, страница 17 – Ольга Консуэло

— Но почему? — удивилась Инса. — Они что, не хотят нас видеть?

— Да, — еле слышно подтвердила мама. — Они считают, что мы виноваты в смерти папы.

— Мы все?! — возмутилась девушка. — Нет, ну ладно я, это понятно. Но при чем здесь вы с Икеном?

— Ну, я же твоя мать.

— И что?

— Я тебя воспитала, значит, я тоже виновата.

— А я? — спросил Икен.

Мама подавленно молчала.

— Нет уж, ты скажи, как есть, я хочу знать, в чем я-то перед ними провинился.

— Говори, мам, — поддержала брата Инса, — хуже ты уже всё равно не сделаешь.

— Ну, они сказали, что если бы ты по-настоящему любил отца, то ты бы перестал с нами общаться и попросился бы жить с ними.

Инса аж задохнулась от такой чудовищной несправедливости, а когда заметила, что у Икена дрожат губы и снова слезы на глазах, просто пришла в бешенство.

— Ну и Тьма с ними! Не нужны нам такие родственнички! Мы любили папу, мы все, и он нас любил, и этого у нас никто не отнимет. А они пусть катятся в свой Дабретс! Они не хотят знать нас, а мы, значит, не хотим теперь знать их, вот и всё. Отрезали и забыли. Вместе мы сила, правда, братишка?

— Правда, — ответил Икен, вытирая слезы.

Чтобы не нарываться на скандал, прощаться с отцом всё-таки решили отдельно, так что поехали не в похоронную контору, а в морг УМБ, откуда позднее тело должны были забрать Ларисентсены — старшие.

Проведя их к отцу, сотрудники морга деликатно удалились.

Инса смотрела на папу, такого бледного и спокойного, и вспоминала, каким он был, как он ходил с ними гулять, как учил и её, и Икена делать деревянные игрушки, как они все вместе ездили на море: и на Корлинсу, и в молусизский Бадьянар. Папа был очень эмоциональным и нетерпеливым, нередко раздражался на детей и даже злился на них, мог и накричать, но всё равно они оба всегда были уверены, что отец их любит. Просто чувствовали это сердцем, в этом вопросе детей не обманешь.

И вот теперь его больше нет. Он ошибся, страшно, чудовищно ошибся, чуть не погубил Икена и в итоге погиб сам. И всё из-за того, что хотел, чтобы сын стал рунстихом. Так глупо! Но в этом был весь папа — он ничего не делал наполовину, всегда пёр напролом и не признавал компромиссов. И Инса, внешне больше похожая на мать, характером-то как раз походила, скорее, на отца. Которого она сегодня видит в последний раз. Который больше не придет вечером домой, не пойдет с ними погулять, не спросит, сделали ли они уроки. Который больше ни-че-го.

«Прости меня, папа, — мысленно попросила Инса, — я просто не успела найти другое решение».

И тут это случилось в первый раз — отец ей ответил.

Рядом с неподвижным телом возник в воздухе размытый, но узнаваемый силуэт, и Инса услышала: «Не переживай, дочка, я всё знаю. Благодарю, что спасла Икена».

— Вы это видели? — потрясенно спросила девушка у мамы и брата.

— Что видели? — удивленно переспросила мама.

Α Икен ничего не ответил. Он стоял, замерев в трансе и беззвучно шевеля губами, и это было до того жутко, что мама страшно перепугалась и попыталась его растормошить, но безуспешно. Она уже хотела позвать на помощь, не очень, правда, понимая, кого, но Инса её остановила.

— Не мешай ему, пожалуйста, — попросила она, — он разговаривает с папой. Папа здесь, я его видела, он говорил со мной. А теперь он говорит с Икеном. Когда они закончат, Икен придет в себя, надо только немного подождать.