Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 71 – Ольга Консуэло

Поэтому пришлось идти к поляне всем вместе, чтобы рунстиха заморозила уже Птица, способная это сделать только в темное время суток. Но как раз к тому времени, как они добрались, уже стемнело, так что в конечном итоге всё сложилось как надо, а магию Рисе он потом восстановит, если понадобится.

* * *

Слушая спокойный и обстоятельный негромкий рассказ Рика, казавшийся из-за этой спокойной обстоятельности еще более жутким, Риса мучительно пыталась понять, что же имела в виду Нирмета, когда говорила, что от её выбора будет зависеть исход этого ритуала.

Девушка нашла глазами замороженную фигуру Альба, стоящую на другом конце поляны. «Ну вот, я решила, что выбираю его, Альбареда Хостунссуна. — думала она. — И что? Что я могу сделать? Что мы оба можем сделать, если мы — ледяные статуи, неподвижные и безмолвные?»

И тут ей вдруг показалось, что Альб тоже смотрит на нее, что он тоже очнулся. «Значит, и в этом состоянии мы всё же на что-то способны», — подумала девушка и вспомнила, как они рассуждали о том, что Норт может применять магию, даже когда находится в виде ледяной статуи.

«Α вдруг?! — мелькнула дикая надеҗда. — Надо попробовать, ведь хуже уже в любом случае не будет».

Риса сосредоточилась и попыталась направить стихию огня на ледяной панцирь, покрывавший рунстиха. Но ничего не получалось. И тогда, по какому-то наитию, она добавила к потоку стихии руну хагалаз. Она не умела сочетать стихии с рунами, она даже настраиваться на руны в общем-то не умела, только помнила, что хагалаз — это разрушение. Но всей душой, всем сердцем, всем своим существом она пожелала, чтобы Альбаред Хостунссун остался жив.

Дальнейшее запомнилось Рисе как череда стоп-кадров в синематографе.

Вот ледяная корка, которой покрыт Альб, начинает трескаться.

Вот Рик, уже начавший читать незнакомое Рисе заклинание, удивленно оборачивается и сбивается.

Вот Альб, не успев ещё полностью освободиться от льда, создает ледяной клинок и надрезает левое запястье.

Вот он чертит что-то своей кровью прямо в воздухе, а когда начертанное вспыхивает тусклым багровым светом, становится видно, что это руна хагалаз.

Вот рунстих, как будто толкая воздух перед собой, кричит: «Забери моего врага, Флендрика Урбриссенса!» и отправляет воздушным потоком хагалаз в грудь Рику, а Рика — прямо к Птице.

Вот повисшая в воздухе фигура Ρика окутывается золотистым сиянием, которое широким потоком устремляется к Птице и исчезает в её бездонных глазах, а Рик в ужасе кричит. Сила Стихий, как же жутко он кричит!

И вот чудовищная Йольская Птица исчезает, а тело Ρика падает на землю. Рисе не видно его лица, но она ясно понимает, что он мертв.

Когда тело Рика глухо стукнулось о землю, Альб бросился к Рисе. Вернее, попытался, чуть не упал и побрел мелкими неуверенными шагами. Но дошел благополучно и замер, переводя дыхание и оперевшись на заледеневшую девушку.

— Ты как? — спросил он.

«И как по-твоему я могу ответить на этот вопрос?» — мысленно возмутилась Риса.

— А, ну да, — сообразил рунстих. — Подожди немного, я сейчас.

Он еще несколько минут постоял, потом выпрямился и, обмакнув палец в свою кровь, вывел у нее на груди, по всей видимости, руну хагалаз.

Ледяной панцирь треснул, и Риса повалилась вперед. Альб попытался её удержать, но не сумел, и они оба рухнули в снег. Рисе, правда, повезло больше — она оказалась сверху. Немного повозилась, вызвав у мужчины полупридушенный хрип, и, скатившись на землю, перевернулась на спину.