Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 37 – Ольга Консуэло

Перья у птицы были пепельно-серые, и Ρиса откуда-то знала, что на ощупь они мягкие-мягкие и совершенно невесомые, легче пуха. «Как прах», — пришла странная мысль.

Огромные угольно-черные когти на темно-серых лапах крепко вцепились в ветку, но было ощущение, что в любой момент они могут впиться в беззащитную мягкую плоть беспомощного человечка. Так же, как и такой же черный и столь же огромный клюв.

Птица смотрела, казалось, прямо на Рису. И самым жутким были, безусловно, её глаза. Они не были җелтыми, как у филина, и не светились в темноте. Напротив, они как будто поглощали свет, топили его в своей чернильно-черной глубине.

И в эту глубину как будто утекала Рисина жизнь, ей даже казалось, что она видит золотистые яркие струйки, протянувшиеся от её груди к этим черным бездонным дырам.

Девушка хотела развернуться и убежать, но не смогла пошевелить даже пальцем. Χотела хотя бы закричать, но была не состоянии издать ни звука.

Тоска заполняла всё её существо. Α весь окружающий мир заполнял туман. Сырой и тяжелый, он вытекал на поляну из-за деревьев, поднимаясь всё выше и выше. И в этом туманном море каким-то невероятным образом оставались видны только глаза чудовищной птицы. Туман заполнял собой всё вокруг, заползал в легкие, мешал дышать. Силы утекали, последние искры җизни покидали Рису, воздух закончился, вытесненный туманом.

Она перестала дышать…

И проснулась.

Ровно в восемь, как и планировала, поскольку они с Риком по-преҗнему дежурили по утрам.

«Приснится же такое!» — ошалело думала Риса, жадно вдыхая показавшийся упоительно-сладким воздух.

Сердце колотилось как сумасшедшее, но вскоре успокоилось, и девушка пришла в себя.

Она отдернула занавески и выглянула в окно. Хотя еще не рассвело, никакой луны видно не было, поскольку было пасмурно. Зато снег больше не шел.

Рик снова появился на кухне вовремя. Снова чмокнул Рису в щечку и снова не пытался с ней флиртовать.

И на этот раз девушка не была уверена, довольна она такой сдержанностью или нет. В голову назойливо лезли воспоминания о том поцелуе во время северного сияния, и, чтобы отвлечься от них, Риса решила завести разговор о происходящем:

— Как ты думаешь, всё это и правда из-за ана Тиркенссана?

— Учитывая, что он за тип, вполне может быть. Уж о темной магии он явно знает не понаслышке, судя по тому, что он сотворил с моим отцом. С другой стороны, не представляю, как он может в таком состоянии воздействовать на что-нибудь вокруг, барьер там установить или радиостанцию испортить.

— Ну, и установить барьер, и испортить радиостанцию, и сделать всё остальное он мог и до того, как впал в такое состояние.

— Не всё. Мы с аном Bирлендом проверяли оба снегохода, когда решали, на каком из них поехать. Возможно, ты не заметила, но они были разных моделей, поэтому мы и выбирали, какой лучше. И оба они были исправны.

— Ну, мы все о темной магии почти ничего не знаем.

— Мы — нет, а вот наш дамский угодник-рунстих — да.

— Завидуешь его популярности у женщин? Боишься, что для тебя красоток не останется? — подначила Риса.

— Меня не интересуют всякие там посторонние красотки, мне нужна одна конкретная южная девушка, укравшая мое бедное северное сердце, — буркнул Рик, глядя куда-то в сторону.

Услышать такое Рисе было, безусловно, очень приятно, но момент для подобных откровений был не совсем подходящий, поэтому она перевела тему: