Книга Восемь рун в сердце зимы, страница 24 – Ольга Консуэло

Потом Флендрик стал доверять зятю и в делах бизнеса. В общем, дело пошло, И лет через пятнадцать управление приисками Пертиксена, переименованными к тому времени в «Пертиксен и Тиркенссан» полностью было на Норте, хотя контрольный пакет владения Флендрик и оставил за собой.

Жили супруги в целом хорошо. Тинда, родившая мужу троих детей: сына, дочь и еще одного сына, по — прежнему была влюблена в своего Норта. Муж также продолжал оказывать ей знаки внимания, причем подарки становились всё более и более дорогими, а слова всё более и более красивыми, но…

Но мир не без добрых людей, и Тинда знала, знала совершенно точно, что муж ей изменяет. Она устраивала ему скандалы, плакала, угрожала уйти, но ничего не помогало. Норт каждый раз просил прощения, уверял, что любит только её, и семья для него — святое, но изменял снова и снова. Да, ни одна любовница у него надолго не задерживалась, ну, насколько это было известно Тинде, но сколько же их было, этих любовниц!

А потом Флендрик Пертиксен на девяносто седьмом году жизни мирно скончался во сне. И оказалось, что предприятия «Пертиксен и Тиркенссан» уже давно принадлежат одному только Тиркенссану, а Тинде и её детям завещаны только деньги, причем ей — в форме пожизненного содержания от специально созданного трастового фонда, такого же, какой был учрежден отцом для её матери, а детям — тоже в виде содержания от трастовых фондов, но с возможностью получения всей суммы после достижения двадцати пяти лет.

Но эти известия мало затронули Тинду, в конце концов бизнесом действительно занимался Норт, а денежные суммы, доставшиеся ей и детям, были достаточны для того, чтобы поддерживать привычный образ жизни.

А вот то, что меньше, чем через год после смерти отца, Норт ушел от неё к молоденькой любовнице, немедленно начав бракоразводный процесс, стало для Тинды страшным ударом.

И ни то, что семейный дом Тиркенссанов, а также все сделанные в период брака дорогие подарки достались ей, ни то, что бывший муж учредил трастовые фонды для выплат ей и детям, да еще и побольше тех, что были завещаны отцом, этого удара не смягчило.

* * *

К концу своего рассказа Крестинда уже не смогла сдерживать рыдания. И Рисе было очень жаль несчастную женщину. А вот ан Тиркенссан в её глазах стал ещё большим подлецом, хотя после рассказа о её матери девушке казалось, что такое невозможно.

Однако, оказалось, что не все присутствующие прониклись сочувствием.

— И зачем же богатенькой дамочке, — язвительно поинтересовалась Тиса, — соглашаться принять участие в ритуале? Неужели так нужны были эти пятьсот золотых? А моҗет быть, причиной стало желание отомстить?

— А я сначала и не согласилась, — парировала Крестинда. — Отправила нотариусу отказ. Но на следующий день Норт сам приехал ко мне, просил прощения и уговаривал ему помочь. Вы же все сами видели, в каком он состоянии, и я не смогла отказать.

— Давайте всё-таки будем делать выводы только после того, как все выскажутся, — предложил Альб.

Все согласно закивали, и Реда решила начать свой рассказ:

— Моя руна лагуз. Может, потому что я ясновидящая, пока еще очень неопытная и с нестабильным даром, а может, потому, что я дочь ана Тиркенссана.

— Что?! — хором воскликнули Крестинда и Тиса.

— Да, я непризнанная внебрачная дочь Нортреса Тиркенссана. Моей матерью была Дрантика Колентан из Молусизии.