Книга Любовь оборотня, страница 91 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

— Как прошла ночь? — светским тоном поинтересовался Сергей, усевшись в кресле напротив меня. — Сегодня можешь переночевать в спальне. Со мной.

Ого! Да у кого-то самомнения выше крыши. Неужели реально срабатывает?

— Интересуешься, успела ли я проникнуться к тебе любовью? — флегматично отозвалась я, сделав глоток горячего кофе. Ох, хорошо. И вот эта булочка с маслом просто отличная.

— Это мой кабинет, — невпопад сообщил оборотень. — Мой стол. Мой… диван.

— И что? Предъявишь счёт за ночёвку на твоей территории? Извини, конечно, но ты сам меня запер, не оставив тем самым выбора, где ночевать. И диван у тебя неудобный, — пожаловалась напоследок, демонстративно разминая поясницу.

Волков озадаченно моргнул. Дважды. Протянул недоверчиво:

— Ты что, не чувствуешь?

— Чего?

— Запаха.

— Какого?

— Моего.

Я неопределённо хмыкнула, но принюхиваться не стала. Речь ведь явно не о парфюме. Но никакие посторонние ароматы меня не смущали. Ни ночью, ни сейчас. Омлетом пахло, беконом, кофе… ну, может, немного тянуло псиной, но терпимо и почти ненавязчиво.

— Ты серьёзно ничего не чувствуешь? — недоверчиво переспросил Сергей, поднимаясь из кресла. — И ко мне тоже… ничего?

Я отрицательно качнула головой. Ничего. Разве что раздражение за испорченный вечер и холодную ночь. Ну, еще на госпожу Волкову злилась, за её нахальное поведение.

— Может, ты ошибся? — наивно предположила я, сочувственно глядя на оборотня снизу вверх. Выглядел он как-то подавленно, будто и вправду ожидал, что я брошусь ему в объятия и отдамся на этом самом диване, сгорая от любви и страсти. Черт побери, он же мой ровесник, взрослый мужик — ну откуда такие наивные мысли? Я свою позицию донесла ещё вчера и менять не намерена даже в угоду каким-то там магическим законам бытия.

— Но я чувствую, — пробормотал Сергей, пару раз глубоко вздохнув с закрытыми глазами. — Чувствую, что ты — моя пара.

Ну что я могу на это сказать? Только руками развести:

— А я вот не чувствую.

— Это… это неправильно, ты должна…

— Я ничего и никому не должна, — холодно перебила я, резко вставая с места. — Я сказала твоей матери, что у меня есть возлюбленный. И тебе повторю, если она не передала. Извини, но я не заинтересована. Вообще. Ни капельки. Ты красивый, богатый и всё такое, но я люблю другого человека. Уже давно и взаимно.

— Но…

— Ну какие тут могут быть «но»? Ты сам сказал, что чувства в вашей паре взаимны, но я-то тебя не люблю. И не полюблю. Или ты намерен склонить меня к союзу силой?

Если вчера я как-то побаивалась волка-оборотня, то сегодня он уже не выглядел тем опасным зверем, с рычащими нотками в хриплом голосе. Вполне обычный мужчина, явно не склонный к абьюзивным отношениям — вежливый, воспитанный, хоть и мнит себя дамским угодником, вовсе таковым не являясь. Насилие мне не грозит — по глазам видно. По печальным, потускневшим глазам побитой собаки. Чёрт, а вот давить на жалось у него получается гораздо лучше, чем заниматься пикапом.

— Не намерен, — сглотнув, признал Волков и отвёл взгляд. Помолчал с минуту, будто ожидая от меня какой-то реакции, но так и не дождался — ушёл. И не забыл, собака такая, провернуть ключ в замке.

А я опять осталась одна.

* * *

— Что-то ты быстро вернулся, — заметила Валентина Юрьевна, внимательно взглянув на сына. Счастливым и довольным тот не выглядел, хотя от близости с парой всегда возникает душевный подъём, даже если просто молча посидеть рядом.