Онлайн книга «Любовь оборотня»
|
На несколько мгновений в зале стало ещё тише прежнего. Только из распахнутых окон было слышно пение птиц и донесся голос управляющего, который выговаривал кому-то за провинность. У Кина перехватило дыхание, сердце бешено заколотилось. Во рту пересохло; он сглотнул и, не веря ушам, посмотрел на князя, княжну, своего отца… — Так в чем же дело, — безмятежно сказал господин Мо. — Разумеется, так и сделаем. Не вижу никаких препятствий. Благодарю за оказанную нам честь, князь Шу. Подпишем же договор. И они вновь занесли печати над документами. — Нет! — Кин вскочил с места, опрокинув стол. — Не будет этого! Я не согласен. — Тебя не спросили, — бросил отец и приготовился поставить печать. Одним прыжком Кин пересек зал, вырвал у него лист и порвал на мелкие кусочки. — А я считаю, что меня нужно спросить! Как смеете вы распоряжаться мною! Ты! — он ткнул пальцем в княжну. — Что себе позволяешь?! — Пожалуйста, оставьте нас, — обратился к собравшимся князь Шу. Шаркая ногами, шурша шелками и толкаясь в дверях, люди послушались. Через несколько мгновений зал опустел, и остались лишь Кин, господин Мо, князь и его дочка. * * * — Я хочу поведать вам кое о чем, но должен быть уверен, что все сказанное останется между нами, — начал князь Шу. — Даю вам слово, — сказал господин Мо. — И мой сын тоже. Кин наклонил голову в знак согласия. Князь степенно кивнул и стал говорить. Лишь только он раскрыл рот, княжна, ничуть не смущаясь, поднялась со своего места и подсела к Кину. Вытащила шпильки, и прямые золотистые волосы рассыпались по спине и плечам. Княжна принялась крутить из них жгуты и заплетать косички. Лицо ее сияло довольством. Под взглядами старших, которые носились с дурацкой княжной как с драгоценной вазой династии Сунь, Кин не посмел возразить и молча стерпел подобное обращение. Хотя ему претила скорее бесцеремонность Мэйвей, нежели ее прикосновения, по правде сказать, довольно приятные. Тысячу раз в своей жизни Кин велел красавицам публичных домов массировать ему голову и, лежа головой на их теплых коленях, погружался в дремоту с блаженной улыбкой на лице. Тем временем князь Шу сказал: — Секрет состоит в том, что моя дочь — оборотень. Господин Мо поднаторел в сокрытии своих мыслей, поэтому лицо его осталось невозмутимым, лишь в глазах на мгновение мелькнул проблеск эмоций: нечто вроде удивления, замешательства, а затем понимания. Кин же чуть не подпрыгнул до потолка, но усилием воли усидел на месте и лишь сдавленно хмыкнул, сдержав возглас. — На ней отразилось древнее проклятье, о котором наш род счастливо забыл на много поколений. Каждую ночь, с полуночи до рассвета, она превращается в панду. Когда старейшина племени панд, чьи предки наложили заклятье, узнал об этом, он потребовал, чтобы, как велит древний обычай, до достижения отрочества девочка половину времени проводила в их племени и половину — с людьми. Согласно их верованиям, такой ребенок приносит общине удачу и плодородие. Князь ненадолго замолчал, чтобы отпить чаю, которого ему услужливо подлил хозяин дома. — Когда Мэйвей исполнилось четырнадцать, ее отпустили к людям насовсем. От рождения княжна обладает незаурядными дарованиями — силой, ловкостью, развитыми инстинктами. После того, как она стала все время жить с нами, мы поручили ее воспитание воинам-монахам. Всего за несколько лет Мэйвей достигла в боевых искусствах уровня, которого лучшие из обычных людей достигают лишь к середине жизни в результате упорных тренировок и духовных практик. Однако… |