Книга Любовь оборотня, страница 54 – Алла Гореликова, Галина Герасимова, Екатерина Сулименко, и др.

Впрочем, какая разница, кто она, тут же сказал Кин сам себе, и предложил:

— Хочешь поиграть?

Девушка кивнула и радостно засеменила к нему, путаясь в полах многослойных одеяний. Двигалась она так, будто не привыкла к подобной одежде, и потому дорогой наряд совсем на ней не смотрелся. В волосах красовалась заколка с цветком айвы, не гармонировавшая с прочими украшениями и вообще надетая неумело и невпопад. Кин мог бы признать в ней безделушку, которую преподнес спасительнице, но, как уже было сказано, лицо той стерлось из памяти молодого человека, стоило им расстаться. А памяток, подобных заколочке, у девиц по всему Чиньяню хранились сотни.

Незнакомка была чуть ниже его ростом, крепкого сложения, с маленькими ручками и ножками и широкоскулым личиком. Сколько ей было лет, Кин затруднился бы сказать. На вид — примерно его ровесница, но что-то в ее облике, упрямом и оживленном, в диковатой повадке и выражении глаз наводило на мысль, что она ещё совсем девчонка. Так и не придя ни к какому выводу, Кин предложил ей мяч и показал, как бросать в корзину.

Поначалу у девушки получалось не очень. Но затем она подвязала рукава, подоткнула юбки, и дело пошло на лад. Бегала и попадала в корзинку не хуже Кина.

— Да ты молодец, — одобрительно сказал он, когда она радостно засмеялась, в очередной раз забросив мяч.

Тут только он подумал о том, что до сих пор девушка не произнесла ни слова.

— Тебя как зовут? — спросил Кин. — Ты с кем-то сюда приехала? Гостишь у брата? Или отца?

Девушка ничего не ответила, уставившись на него сияющими глазами.

— Ты немая, что ли? — спросил Кин и, не в силах преодолеть озорство, приказал: — А ну-ка, открой рот и скажи «А»!

Девушка послушно открыла ротик и показала розовый язычок.

— Хм, — сказал Кин. — Язык на месте. Ты немая? — раздельно повторил он, решив, что девушка (кто знает), возможно, ещё и глуха.

— Нет, — сказала она.

Короткое слово, но говор показался непривычным.

— Ты здесь в гостях? — снова спросил Кин.

Девушка кивнула.

— Ну, прекрасно, — сказал он. — Раз можешь говорить, может, представишься?

Она непонимающе взглянула на него, помотала головой, засмеялась и жестом предложила возобновить игру в мяч.

— Нет, — ответил Кин, поглядев на небо. — Откажусь, пожалуй. Мне пора.

Он протянул руку и взъерошил ей волосы.

— Поиграй сама. Ты молодец, малышка.

На прощанье Кин легонько щелкнул ее по носу и, насвистывая, направился прочь.

* * *

Всех молодых господ из благородных семей Чиньяня воспитывали как воинов, а Кин в действительности не был так непроходимо и безнадежно туп, как о том любил разглагольствовать его почтенный родитель. Свои навыки ему приходилось оттачивать не только на тренировочной площадке, но и в ходе настоящих боевых действий (не очень, правда, кровопролитных). Поэтому Кин в состоянии был заметить, что за ним следят, в особенности если у него были причины подозревать это.

Неуютное ощущение взгляда, сверлящего спину, не покидало его на протяжении всего нуднейшего ужина с семьей и князем Шу, однако как ни шарил Кин взглядом по сторонам, не обнаружил ничего подозрительного. То же неприятное чувство посетило его позже, в Луайяне, когда он оставил лошадь в конюшнях у ворот и пошел по улице пешком, чтобы встретиться в винной лавке с друзьями.